— У него не было в «Протоне» ни хороших знакомых, ни товарищей.

— А если какой-то внезаводской друг?

— Похоже, что так. Но как этот друг сюда прошел? Охрана в проходной его не впускала. Наши люди детально обследовали стену вокруг завода — через нее не перебраться без высокой лестницы или веревки. Но никаких следов не обнаружено.

Зазвонил телефон.

Центральный пульт соединил нас с управлением милиции. Дежурный офицер доложил, что задержан Мартин Пакош.

— Поедем? — спросил сержант.

— Обязательно поедем, но не сейчас. Пакош под хорошим присмотром, может и подождать. Даже должен.

Я открыл сейф, вынул тяжелые полки и прислонил их к стене. Затем с трудом влез внутрь железного ящика и уселся в такую же позу, в какой нашли Эмиля Зомбека. Притянул к себе дверь и через минуту открыл ее толчком плеча.

— Франек, — спросил я, — что бы ты сделал, если бы тебя заперли в таком гробу?

— Задохнулся бы. Точно так же, как Зомбек.

— Но о чем бы ты при этом думал?

— Как выбраться.

— И пробовал бы открутить винты? Правда, если бы знал устройство сейфа и то, что под внутренней плитой находятся ригели замков. Убедился бы, что вывинтить невозможно. Что тогда? О чем бы думал? О ком?

Сержант непонимающе смотрел на меня. Я все еще согнувшись сидел в сейфе.

— О ближайших неулаженных делах… И наверное, о человеке, который меня туда запихнул.

— И тогда захотел бы по крайней мере сделать так, чтобы потом узнали, кто тебя убил? Подумай, Франек.

— Конечно. Написал бы фамилию убийцы на какой-нибудь бумажке.

— Пиджак Зомбека остался на стуле, а в кармане его брюк нашли только платок. У него был еще нож, которым он откручивал винты. Франек, дай-ка мне фонарик.

Я осветил внутренние стенки сейфа. Над моей головой, в том месте, где лежала рука задушенного кассира, была видна еле заметная, нацарапанная, наверное, тем сломанным ножиком надпись: «МАР». Четвертая буква была неразборчива и не закончена.

Я вылез из сейфа и показал надпись сержанту. Потом позвонил в управление и вызвал фотографа.