Неожиданно Марианна покраснела, точно от стыда.

— Трагедия! Настоящая трагедия. Я не успела, он меня перехитрил. Как-то тихо вышел… Как привидение. А что с этим Зомбеком? Люди говорят, что он убежал с деньгами. Имел пять миллионов в чемодане или даже больше. Всегда один грех влечет за собой другой.

Я не стал ждать продолжения и сбежал.

20

Галина торопливо листала страницы нескольких книг сразу. Она стояла у окна, и поэтому я видел ее, идя через Двор.

— Есть! — радостно воскликнула она, когда я вошел в комнату. Кончиками тонких пальцев она осторожно, словно это было крылышко мотылька, взяла марку и положила ее на мою ладонь.

Я же, не взглянув на крохотный кусочек бумаги, смотрел только на Галину. Она мне нравилась, даже очень нравилась, однако я был так измотан и занят своими неудачами, что не хотел об этом говорить. Видимо, что-то в моем взгляде обеспокоило ее, потому что она тут же начала тараторить:

— Я у всех жильцов получаю марки для Марека, а вот от Зомбека мне только одна и досталась. А эта ужасная Марианна получает письма даже из Австралии, но марок никогда не дает… Не сердитесь, пожалуйста, что я забыла вам сказать про этого кота, — она показала рисунок на марке. — А вы тоже их собираете?

— Это первая марка в моей жизни, которую я с удовольствием оставил бы себе.

На белом фоне марки стоял отчетливый почтовый штемпель. Отправитель выслал открытку из Колюшек. Я снова взглянул на Галину, на этот раз уже с так называемой «профессиональной невозмутимостью».

— Я могу узнать, что вы делали двадцать третьего, в воскресенье?

— Жалею, что не встретилась с вами… Сейчас скажу… В десять утра я поехала с подругами в Вилянув. Вы хотели бы с ними познакомиться? Очень милые девочки, Гражина и Крыся. Я им уже про вас рассказывала, и они мне очень завидуют, что я вас знаю. Домой вернулась в десять вечера. По воскресеньям отец всегда дома.

— Значит, вы не знаете, приходил ли кто-нибудь к Зомбеку в этот день?

— Наверное, только Эвелина. Меня уже не было, потому и не знаю.

— А отец вам ничего не говорил?

— Только то, что спал до полудня, потому что в субботу основательно заложил. Вам нравится эта марка? — Возьмите ее себе, у Марека их полно… Боже, когда же вы будете со мной ласковы и скажете что-нибудь приятное.

Она села к пианино, которое ее отец называл «фортепиано».

— Сыграть вам что-нибудь? Может, «Не говори мне о любви»? Это сейчас самая модная вещь. «О, пусть очнется сердце ото сна», — красиво, да?

— Прекрасно, — сказал я и вышел уже тогда, когда Галина отвернулась и начала играть «Не говори мне о любви».