Привет, Ченс! Давай заходи. Мне пришлось уехать на работу, но Гибби у себя в комнате.

Спасибо тебе.

Открыв дверь, Ченс шагнул в знакомое пространство дома. Стоящая в нем тишина почему-то показалась жутковатой. Они с Гибби дружили уже давно, так что он помнил рождественские вечеринки и полную народа кухню, дробный грохот каблуков, когда Джейсон с Робертом гонялись друг за другом, перебегая с одной лестницы на другую. Предметы зависти Ченса были тогда попроще. Братья. Отец. И даже сейчас дело было не в деньгах или в доме. И это был не черный вид зависти. Может, это была и не зависть вообще. Но и в жизни его друга, и в нем самом всегда чувствовалось что-то стабильное и основательное – некий внутренний стержень, которого так не хватало самому Ченсу.

Да еще и эта война…

Ченс жил в таком страхе перед ней! Вот почему он бесстыдно клеил девчонок, влезал в драки и никогда не шел на попятный – поскольку ничто из этого не могло убить его, или ослепить его, или оставить его без лица. Он уже видел это раз в аэропорту: вернувшегося из Вьетнама солдата, кожа на лице у которого словно расплавилась, стекая от линии волос вниз. С тех самых пор Ченс жил в сильном страхе своего восемнадцатилетия, а по ночам ему снились все способы, какими только можно погибнуть во Вьетнаме – причем не чисто застреленным, как Роберт, а выпотрошенным или посаженным на кол или замученным пытками до смерти в тюрьме Хоа Ло[41]. Он так и не встал на призывной учет, а если б даже и сделал это, то никуда не пошел бы, если б его призвали. Он боялся, а Гибби нет – простая правда, которой было слишком болезненно заглянуть прямо в глаза.

Так что зависть ли чувствовал Ченс?

Скорее это было больше похоже на обиду…

Хотя такое тоже полностью исключалось, так что Ченс направился к двери Гибби, не обращая внимания на необычное желание развернуться и уйти.

– Чувак, ты в порядке? – спросил он, засунув голову в комнату.

– Здоро́во, Ченс! Рад, что это ты. – Гибби стоял у окна, отвернувшись спиной. – Я думал, это отец.

– Ну да, он попросил меня прийти, веришь или нет.

– А он сказал, почему?

Ченс открыл было рот для ответа, но тут Гибби повернулся, и свет упал на его лицо.

– Ой, блин, ты все-таки сделал это! – Ченс приложил руку ко рту, качая головой. – Где это тебя так? В «Каретном сарае»?

– Угу.

– Байкеры?