– Мне требовались ответы, сынок, и я решил найти их. Может, мне следовало сделать это раньше. Может, тогда все было бы совсем по-другому.

– Какого рода ответы?

– То, о чем он не рассказывал. Его спецподготовка и война, те вещи, которыми он там занимался. – Он поднял руку, предвосхищая мои вопросы. – Это секретная информация, сынок, добытая незаконным путем. Я могу сесть в тюрьму за знание того, что мне теперь известно.

– У меня тоже есть право знать – такое же, как у тебя.

– Я не могу позволить тебе так рисковать.

– Мне уже восемнадцать. Это не тебе решать.

– Ты живешь под моей крышей. Так что да, все-таки мне.

Я стиснул кулаки. Он тоже.

– Это твое последнее слово?

– По-другому никак.

– Тогда мне хотелось бы остаться одному.

Отец поискал взглядом мои глаза, но они оставались все столь же холодными и неумолимыми. И все равно он медлил, словно пропасть между нами было раной, исцелить которую способно одно лишь время.

Но в даже полных сутках для этого слишком мало часов.

Я постарался, чтобы он тоже это понял.

* * *

Ченс был во дворе, когда его мать вышла на крыльцо. В руке у нее была чашка кофе, вид усталый. Солнце едва взошло.

– Ну что, починил?

Ченс задумчиво осмотрел лежащий на земле велосипед, перед которым сидел на коленях. Он слишком резко наскочил на бордюр – лопнула камера, погнулись несколько спиц.

– Камеру залатал, но пару спиц хоть выбрасывай.

– Ладно, оставь его пока. Тебя к телефону. Это папа Гибби. – Мать Ченса пожала плечами, словно этот мир редко подавался для нее объяснению и она уже давно оставила попытки понять его. – Поговори с ним, а потом иди завтракать.