Телефонный аппарат у них был только один, так что Ченс прошел по старому коричневому ковру и уселся на старый коричневый диван.

– Алло!

– Доброе утро, Ченс. Это Билл Френч. Прости, что звоню в такую рань, но мне нужно поговорить о Гибби.

Разговор был коротким, но тревожным. В кухне мать Ченса спросила от плиты:

– Это насчет чего?

– Да я даже сам не понял.

– Держи. Можешь есть и одновременно рассказывать. – Она поставила тарелку на стол. – Давай, пока не остыло.

Ченс откусил от кукурузной булочки, поковырялся в яичнице.

– Он хочет, чтобы я приехал. Сказал, что я нужен Гибби.

– Сегодня учебный день.

– Он не пойдет в школу. По-моему, случилось что-то действительно серьезное. – Ченс подождал, пока она не прикурит сигарету и не сложит руки на груди. – Можешь меня подвезти?

* * *

Ей было не по пути, и она могла опоздать на работу, но мать Ченса лишь согласно кивнула. А когда остановила машину и посмотрела на своего сына, улыбка возникла у нее на лице так же легко, как и всегда.

– Скажи Гибби, что я люблю его.

– Хорошо, мэм.

– А вот это тебе.

Ченс наклонился к ней, чтобы она могла поцеловать его в щеку.

– Будь умницей!

Он выбрался из машины, посмотрел ей вслед, а потом поднялся по широким ступенькам. К двери была прикноплена записка.