– Ну… и какой из этого вывод?

– Мы знаем, что первую серию убийств, между сорок девятым и шестьдесят пятым годами, совершил Готфрид Вангер.

– Вот как. И он научил Мартина.

– Стало быть, у них была деструктивная семья, – сказал Микаэль. – Так что у Мартина не было ни единого шанса развиться в нормального человека.

Лисбет Саландер бросила на Микаэля удивленный взгляд.

– Мартин рассказал мне – правда, по частям, – что отец учил его этому с тех пор, как он достиг половой зрелости. В шестьдесят втором году он присутствовал при убийстве Лии в Уддевалле. Ему тогда было четырнадцать лет. Он участвовал в убийстве Сары в шестьдесят четвертом, и на этот раз был не просто зрителем, а соучастником. Ему было шестнадцать.

– И?

– Мартин сказал, что он не гомосексуалист и никогда не дотрагивался до мужчины, за исключением своего отца. И я подумал, ну, просто сам по себе напрашивается вывод, что отец его насиловал. Половое принуждение, по всей видимости, продолжалось довольно долгое время. Его, если можно так сказать, воспитал собственный отец.

– Какая чепуха! – сказала Лисбет Саландер.

Ее голос вдруг стал холодным как сталь. Микаэль изумленно смотрел на нее. В ее взгляде не было ни капли сочувствия.

– Мартин, как и все остальные, мог отказаться. Он сам сделал свой выбор. Он убивал и насиловал, потому что ему это нравилось.

– Ладно, пожалуй, я не буду возражать. Но Мартин был слабовольным юношей и подпал под влияние отца, так же, как и Готфрид. Ведь того в свое время сформировал его отец, нацист.

– Вот как! Значит, ты исходишь из того, что у Мартина не было собственной воли и что люди становятся такими, какими их воспитывают.

Микаэль осторожно улыбнулся:

– Это что, уязвимое место в моей теории?

В глазах Лисбет Саландер вдруг вспыхнула ярость.

Микаэль поспешно продолжил:

– Я не утверждаю, что на людей влияет только воспитание, но считаю, что воспитание играет большую роль. Отец Готфрида избивал сына на протяжении многих лет. Такое не проходит бесследно.

– Чушь, – повторила Лисбет. – Готфрид – не единственный ребенок, которого жестоко избивали. Это не дает ему права убивать женщин. Этот выбор он сделал сам. То же самое и с Мартином.

Микаэль поднял руку: