— Впервые слышу, чтоб высокообразованным языком говорили о такой примитивной вещи, как половой акт, — сказал я. — Но вообще-то они тебе очень идут.

— Спасибо. Мы идем?

— Да.

Я немного волновался, и это можно понять, за непринужденность нашего с Рябининой появления в ресторане, но все обошлось как нельзя лучше. Едва мы с ней появились в дверях, как к нам устремился седой метрдотель, буквально излучая радушие и гостеприимность.

— Очень рады видеть таких людей у себя, — не говорил, а пел он голосом Хулио Иглесиаса, впрочем на вполне сносном русском. — Это большая честь для нашего ресторана. Прошу за мной.

И он пошел вперед, показывая дорогу. Мы двинулись за ним, и я улыбался, чувствуя замешательство Рябининой.

— Он что, тебя знает? — шепнула она, пристраиваясь к моему шагу.

— Меня? — удивился я. — Откуда? Я думал, он тебя имеет в виду. Я здесь впервые в жизни.

— Я тоже, — коротко произнесла она.

Метрдотель подвел нас к кабинке, несколько изолированной от зала, и мы очутились в условиях полного комфорта и интима. Мне здесь нравилось, но нужно было продолжать то, что было задумано.

— Здесь очень мило, — сказал я, — но… Отсюда мы не увидим человека, которого ждем.

Боковым зрением я увидел, как Рябинина удивленно вскинула голову и посмотрела на меня, но не обратил на это внимания. Чем больше загадок, тем лучше.

— Впрочем, — протянул я, будто эта мысль только что пришла мне в голову. — Вы его сразу узнаете. Как только он подойдет, проводите его к нам, пожалуйста.

— Слушаюсь, — поклонился метрдотель.

Но не уходил.

— Что еще? — небрежно спросил я его.

— Простите, — помялся немного он. — А каким образом я его узнаю? Ну, вашего гостя?

— Очень просто, — ответил я. — Под глазом у него будет синяк.

— Как вы сказали? — переспросил он ошарашено.

— Синяк, — повторил я. — Здоровенный такой синяк. Под левым глазом.