— Даст! — заверил Гартман. — Куда он денется? Насильно мил не будешь!

— А на какие шиши ехать?

— Детали позже, — сказал Гартман. — Итак, да или нет?

— Можно, конечно, во Львов вернуться к родителям... Запрут ведь в четырех стенах или тоже засватают за какого-нибудь долдона!.. Ладно! Почти уговорили!

— Почему почти? — насторожился Гартман.

— Не конфетку с елки получаю, — наморщила лоб Дорис. — Дайте хоть недельку подумать!

— День-два, не больше, — жестко сказал Гартман. — Если да, Леонид скажет, как поступать дальше.

— А если нет? — вскинула голову Дорис.

— Расстанемся друзьями, — усмехнулся Гартман.

— И то хорошо! — беззаботно согласилась Дорис.

В комнату с бутылкой шампанского в руках вошел Спицын. Поставил бутылку на стол, молча полез в сервант, загремел посудой:

— Ну как? — спросил Гартман.

Спицын безнадежно махнул рукой.

Гартман переглянулся с Белкиным, кивнул на Дорис, потом на дверь.

— Не поможешь хозяйке, Дорис? — понял его Белкин.

— Почему же нет?

Дорис поднялась и вышла из комнаты.

На газовой плите булькала в кастрюле картошка, а Галина Прокофьевна, стоя у стола, разделывала селедку.

— Помочь? — остановилась на пороге Дорис.