— Пожар, что ли?

— Вроде... — улыбнулась ему Глаша. — Степан разбушевался.

— А я сон видел, — сел на кучу ветоши Санька. — Будто сплю, а вокруг меня голуби воркуют...

— Кто про что! — засмеялась Настя. — Своих тебе мало?

— А у меня один турманок остался, — шмыгнул носом Санька. — Выпустил я его, пока не изжарили. И голубятню заколотил... — Помолчал и грустно добавил: — Верите: улетать не хотел! Кружил, кружил... я его шугаю, а он над голубятней кружит. Обратно просится!.. Я чуть не заплакал.

— А может, заплакал? — подразнила Настя.

— Ну и заплакал, — признался Санька. — Привык я к нему... — Опять шмыгнул носом и деловито спросил: — Рессоры не снимали?

— Инструмента нет, — ответил Федор.

— Весело! — присвистнул Санька, встал и подошел к броневику. — Может, зубилом?

— Пробовали уже, — сказал Федор и рассмеялся.

— Ты чего? — удивленно посмотрел на него Санька и тоже рассмеялся.

— А ты чего? — спросил Федор.

— Я так... — продолжал смеяться Санька.

— И я так! — окончательно развеселился Федор. — Давай зубилом. Только, чур, держать я буду, а ты бей.

— Почему?

— Потому! — оглянулся Федор на Глашу.

Она тоже рассмеялась и погрозила Федору кулаком.

Санька старательно бил по зубилу. Даже вспотел. Рессора не поддавалась. Санька вытер пот со лба и сказал Федору:

— Теперь ты бей, а я подержу.

— Устал, что ли? — взял у него молоток Федор.