— Может, хлеба хочешь? — предложила Настя.

— А есть? — поднял голову Алексей.

— Немного, — Настя протянула ему ломоть хлеба.

Алексей разломил его пополам, одну половину взял себе, другую отдал Насте и, отламывая хлеб маленькими кусочками, принялся устало жевать.

— Ты чего такой, Леша? — подсела к нему Настя.

— Дружка своего встретил... — медленно пережевывая хлеб, ответил Алексей. — С передовой только...

— Ну? — подошел поближе Санька.

— Остановили беляков, а вот надолго ли... Прут, сволочи! — Алексей даже поморщился, как от боли. — А тут еще контра опять зашевелилась... Я в Чека насчет запасных частей ходил.

— Чека-то при чем? — не понял Степан.

— Части нам со склада выписывали, оказывается... — объяснил Алексей. — И накладные есть, все честь по чести! А до нас не довозили.

— Вот гады! — выругался Степан. — Инструмента тоже никакого!..

— А без броневиков — зарез. — Алексей собрал с ладони хлебные крошки и ссыпал их в рот. — Надо жать, ребята!

— Чем жать-то? — зло спросил Степан. — Голыми руками?

— Хоть руками, хоть зубами, — обернулся к нему Алексей. — Плохо на фронте.

Он замолчал и начал перекидывать костяшки тяжелых счетов, лежащих перед ним на столе. Дни и ночи беспрерывных боев пересчитывал? Убитых или раненых?

Все угрюмо молчали. Слушали, как сухо щелкают, будто стреляют, кругляшки на счетах.

Федор вдруг снял с себя треух и шмякнул об пол:

— Без инструмента сробим!

Санька лихо завернул рукава своей кацавейки и крикнул:

— Даешь!.. Пошли, Леха!