Надежда больше никогда не вдыхать трупный запах развеялась, когда ветер сменил направление и подул в мою сторону, и эта отрава вновь ворвалась в мои легкие. Бревно вывалилось из обмякших рук. Ухватившись за ствол яблони, я медленно сполз вниз и, будто так и планировалось, присел на скамью рядом с разбухшим сине-зеленым телом. Мухи, не согласные с моим решением, маленьким черным облачком поднялись вверх и, повозмущавшись, вернулись. Мой взгляд медленно скользнул по Ахмаду и застыл на его руке, где не хватало пальца. Как сказал Зауру судмедэксперт, пальцам было минимум два дня. Оба мужские. Один принадлежал пожилому человеку, другой молодому.

Удочка продолжала едва заметно покачиваться. Ее ручка была туго притянута ремнем к телу покойника, а само тело держалось за счет толстой рогатины, подпиравшей его.

Обессиленный, я посмотрел на Заура, а тот глядел на уходящее за еще более высокие горы солнце, заливавшее это прекрасное место оранжевым светом. В тот момент я понял одну важную вещь, точнее, я слышал об этом и раньше, но, увидев конкретный пример, понял окончательно: на всякого сильного найдется еще более сильный. Все эти годы я ощущал, что полиция сильнее, что правоохранительная система (какой бы прогнившей она ни была) готова уничтожить настоящее зло при первой же удачной возможности, но теперь я понял, что это не я бессилен против зла. Это система не способна ему противостоять.

И понял я это не потому, что сидел рядом с трупом начальника районной полиции. Я это понял, увидев те самые, еще более высокие горы, находившиеся в десятках, а может, и в сотне километров от нас. Я понял, что на каждую высокую гору, какой бы высокой она тебе ни казалась, пока ты находишься под ней, найдется еще более высокая гора. И пока ты горделиво осматриваешь покоренные тобою вершины под ногами, всегда найдется кто-то, кто смотрит так же горделиво на тебя с высоты.

– Надо сообщить их семье, – сказал Заур.

– Их?

– Отец и сын. – Заур едва заметно поочередно кивнул в стороны обеих жертв.

После того как приехали первые полицейские машины, мы оба дали показания на месте, и нас ожидаемо попросили никуда не уезжать из села. Ничего нового.

Мы подошли к нашему уазику. Водила топтал ботинками с десяток окурков.

– Идем пройдемся, – предложил мне Заур. – Вниз спускаться около часа, закат, красиво.

Я согласился, вспомнив наш прошлый разговор, когда мы точно так же спускались вниз на его машине после убийства Али. Я предположил, что смерть подталкивает Заура к размышлениям о смысле жизни, о метафизике бытия.