– Почему? Потому что знал, что это причинит мне боль? Это то, что у тебя получается лучше всего.

– Нет нужды делать ситуацию еще омерзительнее.

– Но ты обожаешь видеть меня разбитой. И обожаешь быть тем, кто это делает. Так почему ты скрывал ее? Уж кому, как не тебе, знать, сколько боли мне это принесет.

Тобиас опускает глаза.

– Смотри на меня, ублюдок!

Он снова переводит на меня пылающий взгляд.

– Сесилия, прошло шесть лет. Чего ты ожидала?

Не ее. Кого угодно, кроме нее. Только не женщину, способную сделать его счастливым, способную быть ему подходящей. Только не женщину, которая его заслуживает, не эту достойную женщину. Тобиас осматривает парковку и щелкает брелоком, чтобы определить местонахождение моей машины. В этом разговоре участвовать он не намерен.

– Она не влюблялась в твоих братьев и не трахалась с ними, – говорю я, и он резко поворачивает голову ко мне. – Ей тогда нравился Шон, – продолжаю я, – но, думаю, это незначительное преступление в сравнении с моим.

Агония. Истинная агония. Ничего подобного я прежде не чувствовала, и это удивляет, потому как я считала, что вплоть до этой минуты испытала на своем веку все. Понимаю, что мои чувства ничто в сравнении с тем, что испытывал Тобиас, когда услышал мои признания двум самым близким ему людям.

Я была глупа, думая, что мои сексуальные подвиги останутся без последствий. Они тоже были глупцами, раз так считали, но, похоже, я единственная расплачиваюсь за всех.

Так или иначе, но с этой карой я справиться не могу.

Не в нынешнем состоянии, когда по венам растекается такое количество алкоголя.

– Понятия не имею, чего я ожидала.

Тобиас подходит ко мне, когда слезы наконец проливаются.

– Нет, – я качаю головой. – Я оставила жениха. Оставила целую жизнь… какой же я была идиоткой, – произношу я, когда на землю падает первая слеза.

– Сесилия, не…

– Что ты теперь обо мне думаешь? – Дыхание сбивается, сердце падает к ногам. – Ты скучал по мне хоть немного? Задумывался, что бы произошло между нами, если бы все разрешилось иначе?

– Нет. – Он сокращает расстояние, снова берет меня за локоть, открывает арендованную машину, а потом усаживает меня в нее и, кинув мне на колени сумку, наклоняется, чтобы пристегнуть.

– Я сама, – грубо отвечаю и защелкиваю ремень. Тобиас обходит машину и садится за руль. Заводит движок, и я откидываюсь на спинку кожаного кресла, в полной растерянности смотря на Тобиаса. Я чувствую чертовски много, и так было всегда. Плевать, что теперь он видит мои эмоции. Пускай. Сюда меня привело мое глупое сердце, а оно уже лишилось всяческой надежды. Да будет так.