Сейчас у меня в Лондоне находятся мать, брат с женой, сын и дочь, а также родители жены моего брата. То есть все прямые родственники, которым из-за меня в Москве угрожала опасность от бандитских группировок (Дамиров и К0 и т. д.). Других близких родственников у меня нет.

Так вот, когда г-да Лайсэм и Веллингтон спрашивали, будет ли у меня возможность выезжать из России, они дали мне два номера телефонов, по которым я должен позвонить сразу, как только окажусь за границей. Сказать, что звонит «Алекс», сообщить страну, город, гостиницу, где я остановился, и со мной немедленно выйдут на связь.

Меня предупредили, что я не должен звонить по этим телефонам ни из одной точки СНГ, а только из-за границы. И, естественно, никому не давать. Вот номера лондонских телефонов МИ-6: 071-2402567 и 071-3887431.

Я сказал, что абсолютно убежден, что достаточно длительное время наверняка буду лишен возможности свободно передвигаться по стране. А тем более за рубеж, т. к. я слишком долго отсутствовал. Что мне понадобится очень много усилий и времени, чтобы хотя бы частично восстановить доверие к себе со стороны моих московских партнеров. И, прежде, всего Ю.Е. Свинитского, а также других влиятельных лиц, и что вообще не исключена вероятность моей «посадки», а то и физического устранения.

Ответ был следующий: «Мы умеем ждать».

Москва, 13 февраля, А.Л. Житников».

«Мы тоже умеем ждать», — усмехнулся про себя Грачев и отложил «Записку» в сторону. А вслух сказал:

— Думаю, скоро у вас появится возможность позвонить Лайсэму или Веллингтону по одному из этих телефонных номеров, Алекс.

Лубянка, Центр. 17 февраля

Лубянка, Центр. 17 февраля

Весь предыдущий день Грачев вел с Житниковым продолжительные беседы и расспросы. В это же время полковник Алексеев с группой оперативных работников параллельно проводил техническую, но небезопасную спецоперацию, связанную с тем же делом. К вечеру вербовочные мероприятия вступили в последнюю стадию. Есть в арсенале российских контрразведчиков определенные приемы, навыки, методы, которые не принято раскрывать в любой спецслужбе мира. У каждой они свои. Но итог был достигнут. И у Алексеева все завершилось, правда, имелись жертвы.

Житников дал добровольное, твердое и окончательное согласие на сотрудничество с ФСБ. Как он сам выразился: «По морально-этическим соображениям и без материальной заинтересованности». И подписал соответствующую бумагу. Грачев был рад, что они уложились в намеченные им же самим десятидневные сроки. Даже с опережением «собственного графика» на два дня. А пока Житников для всех остальных «все еще ловил рыбку в глухой деревушке под Конаково».