– Слушай, Паш, – Света решила сменить явно неприятную для мужа тему. – Я по поводу Дениса давно хотела поговорить. Может, ему лучше будет пока пожить у нас? Тебе не кажется? Он и так в последнее время ночует у нас чаще, чем дома.

– Может, и лучше, – ответил он после долгого молчания. – Сначала надо узнать, чего с Ромой, потом думать будем.

Справа потянулся длинный, состоящий из высоких стальных прутьев забор, за которым показались освещенные корпуса городской больницы.

– Вы, собственно, кто ему будете?

Выглядевший сильно уставшим врач смерил Пашу подозрительным взглядом поверх сдвинутых на нос очков.

– Брат.

– Брат? – Паше показалось, что врач слегка расслабился. – Это хорошо, но все же, извините, документик какой не помешал бы.

Быстро изучив Пашины права, врач кивком головы указал на дальний угол приемного покоя, где под искусственными пальмами было установлено несколько мягких кресел.

– Что ж, пойдемте, присядем. Извините за излишний формализм, но с наркоманами у нас уже есть печальный опыт. Привезут такого, с передозом, и тут же мутные личности у больницы появляются. Пациенту ведь, если очухается, еще с полицией поговорить придется, вашему брату, кстати, подобной процедуры тоже не избежать. Ну а эти – то ли дружки-приятели, а может, продавцы – все норовят прорваться к пациенту, наверно, убедиться хотят, что он лишнего не сболтнет – у кого брал, много ли брал, кто еще с ним?..

Все трое разместились в креслах у заваленного журналами столика под большим висевшим на стене телевизором, беззвучно транслирующим очередной вечерний сериал.

– В общем так, Павел Николаевич, – приподняв очки, врач устало протер глаза. – Брата вашего мы, судя по всему, вытащим. На этот раз вытащим. Скажу сразу: еще одна такая доза, и его уже ничто и никто не спасет. Давно он на героине?

– Я не знаю. – Паша опустил глаза, вновь ощутив наплыв чувства вины, к которому на этот раз примешивался стыд перед незнакомым человеком за свое мнимое равнодушие к брату. – Я, честно говоря, вообще был не в курсе.

– Вы что, его рук не видели? – в голосе врача не прозвучало ни упрека, ни даже любопытства. – Впрочем, это не мое дело. Так вот, Павел Николаевич…

Руки. Павел вдруг понял, что в последние пару лет видел Рому только в рубашках с длинным рукавом. В отличие от младшего брата, который с момента зарабатывания самых первых денег стал уделять одежде огромное внимание, чем вызывал иногда беззлобное подтрунивание приятелей, являясь на различные встречи и тусовки в излишне нарядном прикиде, Рома никогда не следил за своим внешним видом, одевал то, что удобно, или то, что попалось утром под руку, некоторые вещи не менял годами, а на робкие замечания знакомых и родных о том, что при его бизнесе надо бы и выглядеть соответственно, неизменно отвечал: «Я не баба, чтобы наряжаться. Вон, Пашка расфуфырился, как пижон, в семье одного красавчика хватит». Летом его обычным одеянием были: футболка (часто застиранная и мятая, но обязательно с какой-нибудь провокационной надписью), бриджи с множеством карманов, чтобы не таскать с собой барсетку для документов и денег, да открытые сандалии.