– Паша! Паша, подожди.

Он обернулся, и она, не выдержав его взгляда, опустила глаза, уставившись себе под ноги и крепко, до белизны в пальцах сжав сцепленные руки.

– Я спросить хотела. Если он… если Рома… то я как же?.. Как со всем этим? – она сделала движение рукой, как бы обводя всю богатую обстановку просторной гостиной. – А фирма как же? Паша, ты мне поможешь?

«Она его уже похоронила, – понял Паша, и эта мысль вызвала в нем новый приступ отвращения. – Похоронила легко, поплакала часок – и будет. А теперь ее волнуют Ромины деньги, Ромин бизнес, она уже строит планы на новую жизнь, и ей нужны советчики, чтобы не просрать все, что осталось от мужа, и продолжать свое беззаботное овощное существование. Теперь, пожалуй, ей даже станет комфортней – Рома, за которого она вышла из-за денег, больше не будет напрягать ее своими жесткими требованиями и наркотическими проблемами, нарушая сытый покой безбедной жизни».

– Посмотрим, – буркнул Паша, поворачиваясь к двери. – Может, никакой помощи и не понадобится. Я в больницу, ты, кстати, не хочешь тоже съездить, послушать, что врачи скажут?

Он ждал ответа, замерев на пороге и даже не обернувшись.

– Я… я не могу. Я там не выдержу. Мне плохо, я устала, – неуверенно пробормотала она.

– Понятно. Тогда жди моего звонка.

Несколько минут ехали молча, Света сидела, упершись затылком в подголовник, и безучастно смотрела на освещаемый фарами асфальт дороги.

– Не вини себя, – вдруг произнесла она уверенным голосом, словно озвучивая родившуюся в долгих раздумьях мысль. – Ты сделал все, что мог. Остановить его было уже невозможно.

Паша в очередной раз удивился тому, как часто его жена заводит разговор о том, о чем он сам в данный момент думает. Именно чувство вины, более сильное, чем беспокойство за брата или раздражение в адрес Лены, терзало его с той минуты, как Света сообщила ему о беде с Ромой. Он вспоминал все случаи, когда наблюдал сам или слышал от Артема о неадекватном поведении Ромы, которое можно было объяснить лишь расшатанной наркотиками психикой, случаи, когда пытался поговорить с братом и когда даже решался действовать на свой страх и риск, консультируясь с наркологами. Он тщательно копался в прошлом, пытаясь найти и не находя примеров своего равнодушия или сознательного бездействия, но беспощадный внутренний голос зло твердил в его голове одну и ту же фразу: «Твой брат шел к этому несколько лет практически у тебя на глазах. Ты все видел и ты ничего не сделал».

– Знаю, что невозможно, – наконец ответил он. – Только от этого почему-то не легче.