Лена порывалась отправиться забирать Рому вместе с Пашей, несколько раз звонила, просила за ней заехать, что совершенно не входило в планы Паши, который хотел пообщаться с братом наедине, причем сделать это сразу же после выписки, пока Рома, только что побывавший одной ногой в могиле, еще растерян и напуган, еще не попал домой, где ужасы реанимационной палаты быстро отступят на второй план под воздействием привычной домашней обстановки. Сказав Лене, чтобы ждала мужа дома, он для подстраховки отправил к ней Свету, которая должна была гасить все порывы несостоявшейся вдовы самостоятельно рвануть в больницу.

Даже с учетом светофоров и довольно плотного трафика дорога до Роминого дома не могла занять больше двадцати минут, поэтому Паша решил обойтись без прелюдии, дежурного сочувствия и вопросов о здоровье.

– Ну, и что ты теперь собираешься делать? – спросил он сразу, как только выехал за больничные ворота.

– Что-что? Жить, вот что.

Рома, разместившийся на заднем сиденье, равнодушно рассматривал в окно омытые недавним дождем улицы.

– Поживу покуда, – добавил он расслабленно. – Раз уж доктора так постарались.

– Долго?

– Чего?

– Пожить, говорю, долго еще собираешься?

– Ой, Паша, не бухти только, а? Давай не сейчас, в натуре, не до нотаций твоих. Башка как чугунная, с похмелюги такого не бывает. Сегодня встал с койки, пару шагов сделал – и завалился, позорище одно, перед сестрами стыдно.

На мгновения отрываясь от дороги, Паша бросал в зеркало заднего вида короткие взгляды. Полчаса назад, увидев вышедшего в приемный покой мужчину в слишком просторной, висящей на нем как на пугале одежде, шаркающей стариковской походкой направившегося к нему в сопровождении медбрата, заботливо поддерживающего его за локоть, Паша не сразу узнал в этом доходяге родного брата. Но только сейчас, слыша усталый, с хрипотцой голос, видя ввалившиеся щеки и пустой равнодушный взгляд, он по-настоящему понял, по какой тонкой грани прошел в эти дни Роман, и это понимание не родило слов сочувствия, не заставило смягчить тон, а лишь добавило решимости добиться того, ради чего он затеял весь этот разговор.

– Значит так, братан, – жестко начал Паша, уже не отрывая взгляд от дороги и не следя за Роминой реакцией на его слова. – Тут доктор твой мне наводку одну дал – закрытая клиника для реабилитации наркоманов, я туда уже позвонил, обо всем договорился. Тут недалеко, километров пятьдесят. Сосновый лес, на берегу реки, тишина, покой, специалисты – все сплошь доктора и кандидаты. Завтра с утреца собирайся, поедем, посмотрят тебя. По телефону они, конечно, толком ничего определить не могут, но я рассказал все, что узнал в больнице, они уверены – это их профиль, обещают за пару месяцев поставить тебя на ноги.