— Ау? — Она ждала ответа, замахиваясь битой, как будто в любой момент была готова нанести удар. — Чего тебе нужно, девочка? Отвечай.
Энди отрепетировала ответ в машине, но вид поднятой в воздух биты моментально выбил все мысли у нее из головы. Все, что она смогла из себя выдавить, было заикающееся:
— Й-я-я…
— Господи боже. — Паула наконец опустила биту и облокотила ее о дверной косяк. Она выглядела совсем как на фото с сайта факультета, только старше и гораздо злее. — Ты из моих студентов? По поводу оценок? — Голос колючий, как кактус. — Предупреждение на будущее, дебилы. Я не собираюсь исправлять ваши оценки. Можешь лить свои крокодиловы слезы всю дорогу обратно до колледжа.
— Я, — снова начала Энди. — Я не…
— Черт, да что с тобой не так?! — Паула оттянула шарф на своей шее. Он был шелковый и совсем не подходил для такой погоды, к тому же совершенно не сочетался с шортами и майкой. Она наклонилась к Энди. — Если ты не можешь ничего сказать, тогда уноси отсюда свою…
— Нет! — запаниковала Энди, когда она попыталась закрыть дверь. — Мне нужно поговорить с вами.
— О чем?
Энди молча уставилась на нее. Она буквально чувствовала, как губы пытаются сложиться в слова. Шарф. Очки. Охрипший голос. Бита в руках.
— О том, как вас душили. Пакетом. Пластиковым пакетом.
Губы Паулы сжались в тонкую линию.
— Ваша шея, — Энди коснулась собственной. — Вы надели шарф, чтобы спрятать следы, а ваши глаза, наверное…
Паула сняла очки.
— Что с ними?
Энди с трудом сдержалась, чтобы не ахнуть. Один ее глаз был молочно-белого цвета. Другой покраснел так, как будто она очень долго плакала или задыхалась. Или и то, и другое.
Паула спросила:
— Что ты здесь делаешь? Что тебе нужно?
— Поговорить… про мою мать. В смысле — вы же знаете ее? Мою мать?
— И кто же твоя мать?