Энди пошла на звуки стучащего по доске ножа, доносившиеся из дальнего коридора. Она толкнула двойные двери, открыв их ровно настолько, чтобы просунуть внутрь голову. Кухня была еще белее: от столешницы до шкафчиков, от плитки до плафонов на лампах. Паула Кунде и телевизор с выключенным звуком на стене были единственными цветовыми пятнами.

— Ну заходи уже, — Паула махнула ей длинным поварским ножом. — Мне нужно дорезать овощи, пока вода не выкипела.

Энди открыла дверь до конца. Зашла на кухню. По запаху она поняла, что готовился бульон. От огромной кастрюли на плите поднимался пар.

Паула нарезала брокколи на соцветия:

— Ты знаешь, кто это сделал?

— Что… — Энди поняла, что она имела в виду Капюшона. Она покачала головой, соврав таким образом только отчасти. Капюшона послал кто-то. Кто-то, кого, очевидно, знала Лора. И кого могла знать Паула Кунде.

— У него были такие странные глаза… — Голос Паулы оборвался. — Это все, что я могла сказать легавым. Они хотели, чтобы я поговорила с полицейским художником, но какой смысл?

— Я могла бы… — Эго Энди взбунтовалось. Она хотела предложить нарисовать Капюшона, но не рисовала ничего, даже просто каракулей, с первого года в Нью-Йорке.

Паула фыркнула.

— Господи, девочка. Если бы мне давали доллар каждый раз, когда ты не заканчиваешь предложение, то я уж точно не жила бы в Техасе.

— Я просто… — Энди пыталась придумать какую-то ложь, но потом задумалась, не мог ли Капюшон действительно сначала прийти сюда? Может, Энди неправильно поняла смысл разговора у Лоры в кабинете? Может, Майка послали в Остин, а Капюшона — в Белль-Айл?

Наконец она сказала Пауле:

— Если у вас есть бумага, то, может, я могла бы нарисовать его?

— Вон там, — Паула показала локтем на небольшой столик в конце кухни.

Энди открыла ящик. Она ожидала увидеть там обычный хлам — запасные ключи, фонарик, монетки, горсть старых ручек, — но там оказалось всего два предмета: заточенный карандаш и блокнот для рисования.

— Значит, искусством увлекаешься? — спросила Паула. — Это что-то семейное?

— Я… — И без взгляда на выражение лица Паулы Энди поняла, что опять это сделала.

Она открыла блокнот с кучей белых листов. Энди не стала тратить время на раздумья о том, как будет рисовать и есть ли у нее вообще талант. Не стала она и объяснять Пауле, что только ее самоуверенность позволяет ей думать, что она еще не утратила навык. Она просто надавила на бумагу острым концом карандаша и набросала лицо Капюшона, как она его помнила.

— Да-да-да, — Паула закивала прежде, чем Энди закончила. — Так этот подонок и выглядел. Особенно глаза. О человеке можно очень много понять по его глазам.