— Всегда хотела научиться. — Паула взяла горсть овощей и пошла к плите. Закидывая все в кастрюлю с бульоном, она сказала Энди: — Прошло больше десяти лет, прежде чем я получила эту привилегию. Только старушкам дают доступ к ножам.
— Я так понимаю, этого ты не нашла, когда меня гуглила? — спросила Паула.
Язык Энди словно бы прилепился к нёбу. Она была слишком шокирована, чтобы воспринимать новую информацию.
Энди уже несколько дней подряд говорила себе, что Лора — преступница. Но своими ушами услышать, что ее теория подтверждается, — было словно удар под дых.
— Я плачу за то, чтобы это не выпадало в поисковиках. Это недешево, но… — Она пожала плечами и снова посмотрела на Энди. — Ты же меня гуглила, верно? Нашла мой адрес в базе по налогам на собственность. Посмотрела расписание моего курса, почитала дерьмовые отзывы студентов? — Она улыбнулась. Ей явно нравился эффект, который она производила. — А потом ты почитала про мою научную карьеру — университет Беркли, Стэнфорд, Общественный университет Коннектикута. Легко можно вычеркнуть лишнее. Да?
Энди только кивнула в ответ.
Паула принялась нарезать картошку.
— Есть женское исправительное учреждение рядом с Вест-Конн. Данбери — ты, наверное, слышала о нем из того ТВ-шоу. Раньше там можно было получить научную степень. Теперь нет. Там как-то гостила Марта Стюарт. Но это было уже после моей двадцатки.
Паула снова подняла взгляд на Энди.
— В университете все знают. Это не секрет. Но разговаривать об этом я тоже не особенно люблю. Мои бунтарские деньки позади. Черт, да с учетом моего возраста, в общем-то, бо́льшая часть моей жизни позади.
Энди посмотрела на ее руки. Пальцы казались тонкими и жесткими, как кошачьи усы. Что такого ужасного должен сделать человек, чтобы его посадили в федеральную тюрьму на двадцать лет? Может, Лора должна была отсидеть столько же, но вместо этого похитила кучу денег, сбежала и построила новую жизнь, пока Паула Кунде считала дни до того момента, когда станет достаточно старой, чтобы работать на тюремной кухне?
— Я должна… — У Энди настолько сжало горло, что ей было тяжело даже вдохнуть. Ей хотелось все обдумать, но это сложно было делать в душной кухне под пристальным взглядом Паулы. — Идти, вот. Я должна идти.
— Успокойся, Бэмби. Я не в тюрьме встретила твою мать, если тебя это так сильно волнует. — Она взялась за еще одну картофелину. — Конечно, я не знаю, что ты там себе навыдумывала, потому что ты особо не задаешь мне никаких вопросов.