— Андреа, почему ты звонишь мне? — Лора говорила быстро и отрывисто. — Что не так? Что произошло?

Энди открыла рот, но только чтобы вдохнуть.

— Андреа, пожалуйста, — сказала Лора. — Андреа, я пытаюсь понять, ты меня слышишь или нет? — Она подождала. — Энди…

— Кто ты?

Лора не произнесла ни слова. Прошла всего секунда, но Энди показалось, что молчание длилось гораздо дольше.

Энди посмотрела на экран, решив, что их разъединили. Она прижала телефон обратно к уху. Наконец она услышала, как волны тихонько бьются о берег. Лора вышла на улицу. Она сидела на скамейке позади дома.

— Ты врала мне, — сказала Энди.

Молчание.

— Мой день рождения. Где я родилась. Где мы жили. Фальшивая фотография моих фальшивых бабушки и дедушки. Ты вообще знаешь, кто мой отец?

Лора все еще ничего не говорила.

— Ты была кем-то, мам. Я видела в интернете. Ты выступала на сцене — и не где-либо, а в Карнеги-холле. Люди тебя боготворили. Чтобы достичь такого результата, наверняка ушли годы. Вся твоя жизнь. Ты была кем-то, и ты бросила все это.

— Ты ошибаешься, — наконец сказала Лора. Ее тон был ровным, полностью лишенным эмоций. — Я никто, и именно никем и хочу оставаться.

Энди прижала пальцы к глазам. Она не могла больше слышать эти чертовы загадки. Ее голова готова была взорваться.

Лора спросила:

— Где ты?

— Нигде.

Энди хотела отключить телефон и просто послать свою мать на хрен — громче и яснее, чем когда-либо в своей жизни. Но для таких театральных жестов это был слишком отчаянный момент.

— Ты хотя бы моя настоящая мать?

— Конечно. У меня шестнадцать часов были схватки. Доктора думали, что потеряют нас обеих. Но не потеряли ни одну из нас. Мы выжили.

Энди услышала, как к дому подъезжает машина.