— Задумайся на секундочку, — Джаспер взял себя в руки. Он пришел в чувство и хотел снова взять контроль над ситуацией. — Эндрю, наконец, может принести пользу, причем нам обоим. Ты можешь сказать копам, что они с Ником похитили тебя. Посмотри на себя — у тебя, считай, сломан нос. Кто-то пытался задушить тебя насмерть. Эндрю позволил этому случиться. Он помог убить нашего отца. Его не волновало то, что погибнут люди. Он даже не пытался остановить это.

— Мы не…

— То, что происходит с ним сейчас, — это Поправка. — Он внезапно сослался на теорию их отца, как будто это было Священное Писание. — Мы должны признать, что наш брат — отвратительное отклонение от нормы. Он нарушил законы природы. Он влюбился в Ника. Он привел его в наш дом. Тебе нужно было оставить Эндрю гнить на улице. А мне нужно было позволить ему повеситься в подвале. Ничего этого не случилось бы, если бы он не был грязным извращенцем.

Джейн едва могла смотреть на человека, которым восхищалась всю жизнь. Она переступила через свои принципы, чтобы защитить его. Она поссорилась с Эндрю, потому что не хотела ему навредить.

Джаспер сказал:

— Спаси себя, Горе. Спаси меня. Мы все еще в состоянии отчистить фамилию Квеллеров от всей этой грязи. Через полгода, может, через год мы сможем сделать компанию публичной. Это будет непросто, но все получится, если мы будем держаться вместе. Эндрю — это просто загноившаяся рана на теле нашей семьи.

Джейн опустилась на стул рядом с кроватью Эндрю и положила руки ему на колени. Она повторяла про себя каждое слово Джаспера, чтобы в будущем, если она будет сомневаться, стоит ли еще когда-либо говорить со своим братом, она могла в деталях вспомнить его речь.

Она сказала ему:

— Бумаги у меня, Джаспер. Все. Я подтвержу перед любым судом, что это твоя подпись. Я скажу им, что ты знал про Осло и что ты хотел свалить все на Эндрю.

Джаспер уставился на нее:

— Как ты можешь предпочесть его мне?

Джейн уже до смерти надоели мужчины, считавшие, что могут предъявлять ей ультиматумы.

— Я тут стояла и слушала, как ты оправдываешь свои преступления и говоришь об Эндрю так, будто он ошибка природы, но теперь именно тебя я стыжусь больше всего.

Он издал омерзительный смешок.

— Ты осуждаешь меня?

— Ты согласился с Осло, потому что ты хотел власти и денег, и частный самолет, и еще один «Порше», а единственным способом получить полный контроль было убрать отца с дороги. Это делает тебя хуже нас всех, вместе взятых. Мы по крайней мере делали это потому, что во что-то верили. Ты делал это ради выгоды.