В последнюю встречу со Святым он не рассказал и половины всего. Одна из веских причин состояла в том, что Дикки тогда и сам толком не осознавал своего положения. Теперь же он понимал его даже слишком хорошо, был с ним на «ты», а оно, развалившись напротив, ухмылялось всей своей уродливой физиономией…

Когда он говорил, что, кажется, влюбляется, то сильно преуменьшал опасность. Он уже был по уши влюблен. Изо всех сил борясь с собой и проиграв, Дикки так же ожесточенно принялся отрицать это, отказываясь признаваться даже самому себе. Однако теперь начинал сознавать, что сражаться бесполезно.

Если у вас возник вопрос, чего ради было вообще воевать с собой, ответ прост: потому что люди такого склада иначе не могут. Будь все иначе — например, не существуй Святого вовсе или знай его Дикки Тремейн только из утренних газет, — никакой проблемы не возникло бы. А если вы скажете — ну и подумаешь, ничего сложного здесь нет, — то будете неправы, исходя из самых элементарных принципов психологической арифметики.

Есть порода людей, у которых верность преобладает над инстинктом, которые способны при необходимости подняться над ограничениями банальной логики. Дикки Тремейн был одним из них. Не увидев во вставшей перед ним проблеме ничего простого, он решил ее по-своему.

«Да, она преступница. С другой стороны, если уж на то пошло, то я тоже — хотя и не такой, как она считает, — размышлял он. — Она грабит тех, для кого это не станет большой потерей, и если как следует изучить их дела, они, скорее всего, окажутся не слишком чистыми на руку. Фактически ее можно поставить на одну доску с нами — за исключением того, что она не передает девяносто процентов добычи на благотворительность. Но это наши личные сентиментальные устремления, сути дела они не меняют. Вот Хиллоран — настоящий негодяй, и я буду рад стать свидетелем его падения.

Загвоздкой остается покойный Джон Л. Морганхейм — похоже, его Одри все-таки убила. Однако и у нас руки в крови — тут все дело в том, из-за чего она пролита. В то же время про смерть Морганхейма ничего толком не известно, и у меня нет времени выяснять.

В романах героини всегда невинны, а если и нет, у них обязательно есть на то железобетонная причина. Но пусть книги не сбивают меня с толку. Я достаточно повидал, чтобы знать: все это в основном старомодная чушь. Буду смотреть на вещи здраво и беспристрастно и либо найду ответ, либо свихну себе мозги. Потому что…

Потому что, по сути, я фактически поклялся Святому довести дело до конца. Он давал мне шанс выйти из игры, если хочу, но я не стал. Я отказался все бросить и сам вырыл себе гибельную ловушку, так что выбираться с боем теперь тоже придется самому — и нечего жаловаться…»