Дикки ничего не говорил ей о своих чувствах. Он стер их со своего лица, из глаз, из голоса и поведения. Невозмутимым спокойствием оба могли соперничать друг с другом. Держаться иначе Дикки не отваживался. Суматошную круговерть его истинных мыслей можно было скрыть только за таким каменным бесстрастием. Через маску хоть немного меньшей таинственности она непременно пробилась бы.

Он пытался понять Одри — но с каждым разом только все больше и больше увязал в болоте мистификаций. В ней не было и следа крикливой вульгарности, считающейся отличительным знаком преступниц. Несмотря на всю свою власть, девушка неизменно оставалась женственной и грациозной, а голос ее звучал спокойно и мягко. Она без малейших усилий поддерживала придуманный ею самой образ графини Ануси Маровой, а когда оставалась одна, ей не нужно было даже выходить из роли. Исчезал лишь очаровательный ломаный английский.

Если бы Дикки не видел своими глазами, он бы не поверил. Однако он наблюдал за всем этим воочию и был поколеблен в самых твердых своих убеждениях.

Только однажды в тот вечер он едва не оступился.

— Если у нас все получится, — сказала она тогда, — ты, разумеется, получишь свою долю — четверть добычи. Четверть миллиона долларов или пятьдесят тысяч фунтов на ваши деньги. Тебе больше никогда в жизни не придется работать. Что ты станешь делать?

— А ты как поступишь со своей?

Она немного помедлила, мечтательно глядя в темный угол, как будто увидела там что-то.

— Возможно, — проговорила Одри, — куплю себе мужа.

— Тогда я мог бы приобрести несколько жен, — откликнулся Дикки, и мгновение ушло.

Сейчас, глядя вниз, на синюю гладь моря, он вспоминал этот «остроумный» ответ с невыразимым презрением. Однако ничего другого тогда просто не пришло в голову, а реагировать нужно было быстро.

«Ох, да чтоб тебя!» — подумал Дикки и со вздохом выпрямился.

Суденышко с гостями уже подошло к сходням, и сэр Эсдрас Леви, возглавлявший процессию, помогал леди Леви подняться. Сразу за ними стоял мистер Джордж Й. Алриг. Встретившись взглядами со всеми тремя, Дикки широко улыбнулся и бодро отсалютовал прибывшим. Он не мог их не знать, поскольку именно через него они стали вхожи в дом на Парк-лейн. Последние три месяца работа Тремейна на континенте под началом Хиллорана заключалась в том, чтобы ездить по модным курортам, имея в своем распоряжении солидные суммы денег, безупречный гардероб и естественный шарм, и завязывать знакомства с сильными мира сего, когда те, расслабившись на отдыхе, временно снимают свою броню неприступности.