Амайя лежала на носилках под простыней; ее кожа, за исключением ушибленных и исцарапанных коленей и рук, казалась такой бледной, словно она умерла и кровь покинула тело. Одна медсестра наблюдала за монитором, стоявшим с ней рядом, другая каждые несколько минут проверяла ее зрачки.

Энграси и Хуан Саласар держали друг друга за руки и слушали доктора, глядя на девочку сквозь окошко отделения интенсивной терапии.

— Когда она придет в сознание, мы проведем дополнительное обследование, но все указывает на отсутствие серьезных травм.

— Почему же она до сих пор не проснулась? — спросила Энграси.

— Выжить в такой ситуации — огромное усилие для организма, а если учесть, что она много часов провела под ледяным дождем, совершенно одна, к тому же в темноте, нет ничего удивительного в том, что она полностью выбилась из сил. Это состояние продлится несколько дней. При серьезной опасности мозг перестраивается, и его единственной целью становится выживание. Девочка утомлена до крайней степени.

— У нее действительно остановилось сердце? — снова спросила Энграси.

— Да, остановка была, но мы не можем сказать, сколько времени это длилось. Молния за долю миллисекунды сообщает телу сильнейший электромагнитный импульс, и у десяти процентов людей, пораженных молнией, происходит остановка сердца и дыхания. Повезло, что полицейские оказались неподалеку и сумели провести реанимацию.

Энграси прикрыла руками рот. Слово «реанимация» испугало ее так, как она не пугалась ни разу в жизни. Если Амайя воскресла, значит, она должна была умереть. Ее девочка умерла, и неважно, длилось ли это несколько минут или несколько секунд. Ее девочка умерла, а она, зная, что ей грозит опасность, не смогла ее защитить. Игнасио и Джоксепи правы: она должна была забрать ее отсюда, увезти подальше, где эта проклятая долина не сможет до нее добраться. Доктор продолжал, и она переключила внимание на его слова.

— Амайя юная и крепкая, и мы надеемся, что все обойдется без последствий, но должен предупредить вас, что у нее могут быть судороги, обмороки и, главное, амнезия. Большинство пострадавших от удара молнии не помнят ничего из того, что произошло до катастрофы.

— А этот странный рисунок у нее на груди… — боязливо спросил Хуан.

— Это ожог. Ей повезло, он совсем маленький. Воздух при ударе молнии нагревается настолько, что способен испарять воду. Это объясняет исчезновение части ее одежды и то, что она была совершенно сухой. Похоже на татуировку, но, как я вам уже сказал, это всего лишь странный ожог, который как бы выступил изнутри. Энергия прошла по телу Амайи, эритроциты вышли из капилляров и попали в эпидермис, оставив на коже причудливый след: он называется фигурой Лихтенберга. Со временем исчезнет.