— Что вы можете мне рассказать?

— Три женщины и трое мужчин; трое из них совсем юные, подростки. Одна пожилая женщина. У всех огнестрельные раны головы. Тела лежат рядком. Хотя они не уточнили, в каком направлении указывают их головы… Под рукой взрослого мужчины лежал револьвер.

— Они что-нибудь говорили о том, что дом к тому времени мог быть уже осмотрен?

— Да, все так и было; при этом метка принадлежала их собственной группе, хотя они уверены, что никто из них там не бывал.

— Как и в Джефферсоне, — прошептал Джонсон.

Амайя прикусила губу. Она понимала, насколько дико это прозвучит, и все же обязана была задать этот вопрос:

— А они, случайно, не сказали, была ли там скрипка?

— Нет, ничего подобного я не слышал.

— И самое главное, шеф: они указали, как долго пролежали тела?

— В этом я могу вам помочь, — произнес он уже бодрее, радуясь перспективе оказаться полезным. — Среди членов группы был фельдшер. Он утверждает, что на момент обнаружения они пролежали не более двух-трех часов.

Амайя посмотрела на Джонсона и Шарбу, оглушенных только что полученными новостями. Затем подняла микрофон и снова нажала кнопку:

— Антее, как поступили с местом преступления?

— Дом опечатали. Излишне говорить, что криминалисты его не обследовали и тела не забрали, но дом опечатан; это единственное, что сейчас можно сделать.

— Спасибо. Вы очень нам помогли.

Связь отключилась. Саласар поблагодарила кузину Паулу из Кокодри, повернулась к дверце каюты и увидела Дюпри, который все это время внимательно слушал их разговор.

— Мы должны вернуться, мне надо увидеть эту семью, — обратилась она к нему.

Он смотрел на нее, обдумывая ее просьбу.

— Рыбаки уже готовятся к отплытию. До рассвета мы отправимся на поиски «Ле Гран» и сестер Джейкоба. Если есть хоть какой-то шанс их найти, то действовать надо сейчас — с течением времени шансы уменьшатся. Я не успел спасти Медору, но мы уверены, что сестры пробудут там некоторое время, прежде чем исчезнут окончательно. Я не могу уехать сейчас, зная, что эти девочки могут превратиться в Медору Лиретт. Мы будем их искать, каков бы ни был результат. Потом вернемся в Новый Орлеан.

— Но… — возразила Амайя. Она понимала желание Дюпри, однако последние события доказывали, что она права: Композитор в Новом Орлеане. Саласар чувствовала себя ищейкой, которая взяла след и не в силах думать уже ни о чем, кроме добычи.

Дюпри все понимал, потому ответил: