Глава 74 Нана. Смириться с концом

Глава 74

Нана. Смириться с концом

Окрестности стадиона «Супердоум»,

Новый Орлеан

Вокруг Наны слышалось гудение тысяч голосов. Как потревоженный осиный рой, который на мгновение взмывает в воздух, а затем спускается с шепотом убегающей волны. Только металлический скрежет мегафонов нарушал болезненный ропот отчаявшихся душ. Она открыла глаза, увидела яркое солнце, которое быстро поднималось над горизонтом, и две слезинки от нестерпимо яркого света скользнули по ее лицу. Ночь Нана провела без сна, сидя на цементном полу у железных перил. Страдание было острым, живым, как разъяренное животное, которое кусает за колени, бедра, лодыжки, спину… малейшее движение вызывало сильнейшие, мучительные страдания, которые продолжались в течение нескольких минут. Только абсолютный покой притуплял жало боли, поэтому Нана сосредоточилась на дыхании и неподвижности. Всю ночь она наблюдала, как люди по команде солдат с мегафонами строились в очереди, чтобы сесть в автобусы, которые отправились от эспланады. Мужчины и женщины всех возрастов перетаскивали пожитки в разноцветных мешках для мусора, поверх которых дремали измученные дети, а прозрачный пластик позволял видеть их жалкое содержимое. Солдаты, как овчарки, пасущие овец, направляли их в нужное место, заставляя тащить вещи туда или сюда. Они резко подавляли любые попытки протеста, и люди слушались их, как покорное стадо. Но Нана не хотела никуда уезжать, она хотела вернуться домой. Она готова была терпеть дискомфорт, пока через несколько дней не восстановят освещение; за это время она бы расчистила грязь и вычерпала воду. В те дни Нана слышала всевозможные истории о том, как ураган обрушился на город и что происходило в разных кварталах. Но Треме был солидным кварталом с хорошими домами, которые выдержали не одну бурю. Нет, она не собиралась уезжать — она ждала кого-нибудь, кто мог бы сказать ей, что она уже может вернуться домой. Измученная, не в силах подняться на ноги, она сунула в рот две последние обезболивающие таблетки; они прилипли к небу, растворяясь и выпуская горечь; она не могла протолкнуть их в глотку воспаленным от жажды языком, настолько сухим, что он едва шевелился.

Подошел молодой человек с нашивкой Красного Креста.

— Мэм, вы одна?

Нана попыталась ответить, но вместо слов вырвался плач. Она плакала, как последняя дура. Она плакала всю ночь. Да и сейчас чувствовала себя не лучше. Разум все время пытался осознать ситуацию, а решимость выжить оставалась такой же непоколебимой, как и всегда, но Нана так устала, что не могла реагировать. Она в сотый раз повторяла себе, что превратилась в выжившую из ума старуху, у которой нет больше ни сил, ни слов. Молодой человек протянул ей бутылку с водой и, поскольку она ее не взяла, чуть отвинтил пробку и оставил у нее на коленях, продолжив раздачу. Когда ей удалось унять слезы, она взяла бутылку и попила, стараясь сделать всего несколько глотков. Ей сразу стало лучше. Черт, у нее самое настоящее обезвоживание, а она даже не заметила! Нана выпила все содержимое бутылки, поставила ее на пол рядом с собой и, ухватившись за перила, медленно поднялась на ноги.