* * *

Снять одежду, которую Амайя надела еще до урагана, было все равно что стащить с себя меховой комбинезон. Она оставила на столешнице сложенную фотографию, которую носила с собой, и улыбнулась маленькому оранжевому дракончику, подаренному Джейкобом. Амайя посмотрела в зеркало на свое обнаженное тело: на руках и шее виднелись сильные следы загара. Она прислушалась к ощущениям в животе, благословляя антибиотики Аннабель, которые, по всей видимости, уничтожили инфекцию. Амайя зачерпнула полведра воды из ванны, взяла мыло, пахнущее сиренью, и поднесла к лицу, наслаждаясь ароматом, на который в обычное время не обратила бы внимание. Затем тщательно намылилась, рассматривая синяки и царапины, которые до сих пор не замечала. Вымыла волосы и израсходовала еще полведра воды, чтобы смыть мыло. Не вытираясь насухо, чтобы не потерять блаженного ощущения чистоты, надела чистое белье и хлопчатобумажную футболку. Давненько Амайя не чувствовала себя так хорошо.

— Твоя очередь, — сказала она, выходя из ванной и уступая ее Шарбу.

Тот вошел в ванную и оставил дверь приоткрытой, чтобы было светло.

Широко распахнув окно и устроившись на кровати, она слышала, как Шарбу плещется в воде. Представила себе, как он вдыхает душистый аромат мыла. Теплый ветерок приносил издалека звуки саксофона. Это заставило ее улыбнуться. Кто-то репетировал соло. Амайя встала, подошла к окну и прислушалась. «Есть два вида существ, — думала она, — которые никогда не покинут Новый Орлеан: музыканты и призраки».

Повернувшись, увидела Шарбу, отразившегося в зеркале. Обнаженное тело, влажное от мыла и воды. Он был силен и красив, как античная статуя. Билл тоже рассматривал ее в отражении. Неподвижный, безмятежный, очень серьезный. Амайя подхватила край футболки, рывком стянула ее через голову и осталась обнаженной. И, не сводя глаз с зеркала, шагнула к нему.

* * *

Она давно ей не снилась, не поджидала ее во сне. Амайя чувствовала ее присутствие рядом с кроватью; она наблюдала за Амайей, очарованная и озадаченная силой маленькой девочки, которая лежала спиной к двери и словно всем своим видом говорила: «Я тебя не боюсь». Хотя обе знали, что боится. Кто-то невидимый склонился над Амайей и приоткрыл рот, позволяя ей почувствовать его дыхание на своей коже.

«Почему я не съела тебя однажды ночью? Ты думаешь, я сумасшедшая?»

Амайя очнулась в темноте, словно почувствовав рядом какое-то движение. Открыв глаза, она уставилась в черноту и выругала себя за то, что не оставила включенным фонарик в ванной. Порывшись в тумбочке, нащупала его и включила, прижав к матрасу, чтобы не разбудить Шарбу.