А удивительного в этом, по сути дела, было мало: пока они обедали, рядом с «мерседесом» выстроилась вереница черных и серых «Волг» с напыщенными, важными водителями; они лениво покурили, сбившись в кружки и болтая о своих делах. А по площадке в сопровождении таможенников и целой свиты прилично одетых мужчин с какими-то флажками на лацканах ходила некая комиссия.

— Что есть у них там происходить? — поинтересовался Курт у Вашко после того, как обследовал свою многотонную громаду.

— У них там есть происходить, — совершенно серьезно и без издевки ломая язык произнес Вашко, — большой партейтаг. Ну, не партейтаг, не съезд партии, а так… Парламентская встреча… Наскакивают иногда проверить, как дела с гуманитарной помощью…

— О, это есть хорошо, — понимающе закивал Курт.

— Ага, — согласился Вашко. — Воровали, воруют и будут воровать. А эти ничего не заметят.

— А вы есть, как секретполицай, боретесь с этим?

— Нечто вроде этого. Только я, Кург, уже на пенсии…

У вас — русски ничего нельзя понимать. Скажите, а здесь есть Ельцин? Великий президент России? — не вытерпел Курт, пялясь на толпу официальных лиц.

— Нет. Если бы он здесь был, тут такое бы началось… Оцепления, охрана, сопровождение ГАИ.

— Жаль… — скучно произнес Курт. — Сколько я вам должен за обед? Я могу дать марки… Десять, двадцать, тридцать?

Вашко обиженно отвернулся и полез к себе в машину. Курт посмотрел на него, пожал плечами и тоже полез в свою кабину.

ГЛАВА 16. ДАЧНЫЙ ПОСЕЛОК ВБЛИЗИ СТАНЦИИ ГРИВНО, МОСКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ

ГЛАВА 16. ДАЧНЫЙ ПОСЕЛОК ВБЛИЗИ СТАНЦИИ ГРИВНО, МОСКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ

И кто это в России додумался до такого — называть дачами не дома у озера с прекрасным горным пейзажем за окнами, а обычные, то ли деревянные, то ли каменные строения, расположенные на окраине какого-нибудь города?

Синий джинсовый костюмчик Виктора петлял по улицам и переулкам, скрывался за поворотами, и Стив — он же Сергей Иванович Болдырев — ждал: ну когда, когда, начнется то, что называется у москвичей дачей? Ему рисовалась тропинка в лесу, тяжелые от капель ветки орешника, нетронутая свежесть росных трав у самых ботинок. Минут через пятнадцать после того, как он следом за Виктором спрыгнул с края платформы, вместо того чтобы по всем правилам пройти по мосту над железнодорожными путями, протопав по шлаку у рельс, по глине на небольшом косогорчике у забора завода, Стив углубился в уличное пространство. С фонарями у края дороги, с большим количеством низкорослых кудлатых дворняжек, не обращавших на прохожих вообще никакого внимания, с редкими старухами у калиток одноэтажных построек — блеклых домиков, зажатых сараями.