Пять карт скользнули под лапу Шарикова. Такие же (или совсем другие) пять — под лапу зайца.

Младший вытащил две карты снизу из колоды взамен тех, что он отбросил на край стола: Меняю две.

Шариков медленно развернул карты, основательно прикрыв их лапой. Две семёрки треф, двойка и шестёрка бубна и король. Дерьмо.

Шариков: Тоже две.

Вместо двойки и шестёрки — тройка и король бубна. Уже лучше. Две пары. Комбинация не самая сильная, но… Но…

Младший: До четырёхсот, Шариков. Повышаю.

Дьявол!

Шариков понимал, что нужно сбросить карты и оставить свои жалкие три сотни, лежащие на столе. Но когда Косой повысил до четырёхсот — молодой капитан поддержал его ставку. Авось, блефует заяц — не охота с самого начала под него прогибаться. А ставка в четыре сотни относительно основного его долга теперь казалась сущей мелочью.

Вскрылись.

Заяц кинул на стол четыре пятёрки, комбинация «карэ», которая растоптала несчастные «две пары» Шарикова.

Младший: Начало мне уже нравится.

Шариков нехотя оскалился, стараясь выглядеть спокойным: Ещё не вечер.