А заяц был хорош. Виду не подавал. Был спокоен. Посему, похоже, и выигрывал. Но молодой капитан продолжать предпринимать попытки отследить его поведение при выигрышных комбинациях.

Упавшие ли уши, излишняя ли суетливость, либо наоборот — задумчивость и молчаливость, фырканье и прочие поведенческие паттерны — всё это лишь ещё больше сбивало с толку и вело молодого капитана к очередному проигрышу.

Ему снова потребовалась минута, чтобы привести себя в порядок. Шариков даже не хотел справлять нужду. Ему было некогда. Вместо этого он потратил заветную минуту перерыва, чтобы обнюхаться ещё пуще прежнего.

Шариков потёр лицо лапами, избавляясь от остатков пороха на носу, глянул в зеркало; из уборной он быстрым шагом вернулся к столу: Давай по полторы.

Младший подпрыгнул на месте и заиграл ушами: О, а ты времени зря не теряешь. По полторы — так по полторы. Ганза, чего спишь? (он толкнул заворожённого крокодила, и тот продолжил перебирать лапами, смешивая карты).

На картах черви были сердца. Они означали его безграничную любовь к Мурке. Черви Шариков любил больше всех остальных мастей.

Карты пики изображали перевёрнутое сердце, которое было похоже на изящную попку его любимой кошки.

Ромб на картах бубны в блеклом свете бара походил на невероятной ценности рубин, который поможет Шарикову расплатиться с пленителями его женщины.

Символ карты треф тоже напоминал что-то молодому капитану, что-то связанное с его любимой и чистой Муркой, что-то…

Младший: У, целый флеш. Обидно, наверное, упустить такое.

Шариков: Заткнись.