Доминика
Тимур ждал нас на террасе. Хорошо, что темно и выражения лица не рассмотреть. Предполагаю, по шкале Марека оно бы заняло место между пунктами «вызывающее» и «оскорбительное». Или «оскорбленное»? Впрочем, я его не оскорбляла.
— Как погуляли? — Поинтересовался Салаватов. Равнодушно так, будто ему абсолютно все равно: хорошо мы погуляли или плохо.
— Вечер замечательный. — Дипломатично заметил Марек.
— Ночь уже.
— Действительно. — Марек потряс часами у меня перед носом, точно желал продемонстрировать, что на дворе и в самом деле ночь. Сама вижу: темно, луна, звезды, значит, ночь.
— Если позволите, я удалюсь в свою комнату, люблю просыпаться вместе с солнцем, а вот ложится поздно, увы, не привычен.
— Ничего, люди ко всему привыкают.
Мне захотелось треснуть Салаватова по голове. Ну как можно быть таким тупым, толстокожим хамом. Марек изо всех сил…
Марек не доверяет Салаватову, так почему Салаватов должен доверять Мареку? Ох уж эти мужчины, вечно они решают, кто сильнее. С уходом Марека на террасе стало тихо и пусто. Кузнечики стрекочут, воздух пахнет влагой, цветами и табаком — Тимур снова курил. Курит. В темноте зажегся огонек — зажигалка, и в следующую секунду появилась красная точка — сигарета. Запах табака стал отчетливее, однако не раздражал. Он прекрасно вписывался в ночь, подобно тому, как тонкая нота цветущего жасмина вписывается в картину новых духов.
Интересно, кто-нибудь пытался рисовать запахи? Хотелось бы воочию увидеть эти картины.
Свет в окне погас, наверное, Марек спать лег. Да и мне пора, нечего засиживаться, завтра новый день. Замечательный теплый беззаботный день. Марек обещал показать пристань и пляж, где нет камыша и вода такая прозрачная, что можно разглядеть каждую песчинку.