Доминика

Тимур к Мареку отнесся с подозрением, граничащим с откровенной враждебностью. Я уже жалела, что позвала Салаватова с собой, пусть бы в деревне дожидался, ничего с ним не стало бы, а то маячит на горизонте с мрачной рожей и бросает на бедного Марека испепеляющие взгляды. На грубость нарывается, честное слово.

Впрочем, Марек тоже хорош, дождавшись Тимурова ухода — кажется, тому приспичило остров осмотреть, начал разговор. Сначала я готова была говорить с Мареком о чем и о ком угодно, красивый, воспитанный, не то, что некоторые, да и любопытство мучило, но потом оказалось, что Егорин может быть пренепреятнейшим собеседником. Ну, с какой стати он к Тимуру прицепился, все выспрашивал, кто да что. И подозрения эти. Мне они казались глупыми, надуманными, притянутыми за уши.

С другой стороны… С другой стороны, если подумать… Почему я вдруг и сразу начала доверять Салаватову? Хоть убей, не помню, когда я решила, сама, без подсказки «призрака», что Тимур достоин доверия. Помню, как ненавидела. Крепко, до головных болей и истерик. Как клялась убить, а потом вдруг поняла, что смерть — слишком мягкое наказание. Как разрабатывала план, каждый день, каждый шаг продумывала, проживала, пробовала на вкус, перекраивала по тысяче раз. Доживала план до финала и радовалась, радовалась, радовалась, как сумасшедшая. Разве такая ненависть может исчезнуть?

Выходит, что может. Испарилась, точно спирт из открытой бутылки. Но когда это произошло?

Не знаю. Не помню.

Мысли, описав круг, вернулись к первоначальной проблеме. Интересно, Салаватова можно считать проблемой или нет? Наверное, можно.

А, что, если Марек прав? Что, если все эти «звонки» с того света — дело рук Тимура. Этакая изощренная месть. Салаватов лучше, чем кто-либо другой знает мои слабые места.

Нет, не правда. Марек клевещет, а я слушаю.

Но зачем ему наговаривать на человека, которого он видит впервые в жизни. Или не впервые? Что я знаю о Мареке кроме того, что он сам о себе рассказал?

Так, стоп! Я становлюсь натуральным параноиком.

Впрочем, как сказал один известный человек — жаль, что не помню, кто именно: даже если вы параноик, это еще не значит, что за вами не следят.

Ужинать решили на террасе, мы с Тимуром еще утром навели порядок, подмели, помыли, он стол вытащил, стулья… с них-то разговор и начался.

— Эти стулья мама покупала. — Марек благоговейно погладил дерево. — Ей нравилась такая мебель, легкая и красивая. Она сама была легкая и красивая…