— Черт. — Повторил Салаватов, пытаясь вспомнить, сколько же выпил вчера. Но память отчего-то работала лишь до определенного момента, за которым расстилалась блаженная темнота. Но в пределах этого момента в бутылке оставалось чуть больше половины. А, может, внутри не коньяк, а денатурат был?

Встать получилось раза с третьего, угнетенное похмельем тело требовало отдыха и воды. Но воды в пределах досягаемости не наблюдалось. Вода внизу, на кухне, в холодильнике, ледяная, вкусная вода. Представив заиндевевшую бутылку, Салаватов аж застонал. Придется идти. Тимур утешал себя мыслью, что верблюдам в Сахаре хуже приходится.

С первого же глотка жизнь заиграла красками. Даже неизвестное племя в голове прервало свою дикую пляску, притомилось, видимо. Только тамтамы продолжали стучать, но не зло, как раньше, а убаюкивающе. Тамтамы предлагали вернуться в кровать и поспать еще немного. Тимур так бы и сделал, но на глаза попался пистолет. Салаватов моргнул, прогоняя диковинное видение, и поклялся больше никогда в жизни не пить коньяк, но пистолет не исчез. Он, нагло выставив курносое дуло, лежал между хрустальными бокалами на тонкой ножке и бутылкой вина. Вино? Теперь понятно, отчего голова деревянная, кто ж коньяк вином запивает? Только сумасшедшие идиоты. Узнать бы, чья это была идея… и ведь не поленились же достать бокалы. Тимур щелкнул пальцем по хрустальному боку, и бокал отозвался возмущенным звоном, остатки вина на дне придавали звону глубину и выразительность.

Похмелится, что ли? Но вместо бутылки руки сами потянулись к пистолету: следовало убедится, что оружие существует на самом деле. Убедился. Галлюцинации не бывают тяжелыми, холодными на ощупь и не пахнут порохом. Тимур потер лоб в надежде реанимировать хоть часть памяти. Неужели вчера дело дошло до пьяной пальбы? Если они умудрились что-нибудь испортить в доме, Ника убьет. Найдет и убьет.

Кстати, почему в доме так тихо? Ну, с Мареком понятно: вино поверх коньяка выводит из строя подобно кирпичу, упавшему на голову. Тамтамы согласно заухали. А Ника где? Насколько помнится, она вчера почти не пила — несколько рюмок сладкой гадости, по внешнему виду похожей на сгущенное молоко, не в счет — и ушла спать рано, они с Мареком только-только общую тему нашли. Вспомнить бы какую… но говорили же о чем-то. А Ники уже не было. Ника — девушка благоразумная. Скорее всего, уже проснулась и улетела куда-нибудь, она вчера про пляж что-то спрашивала.

Черт, не память, а рыбацкая сеть, причем, судя по прорехам, ходят с этой сетью исключительно на китов.