— Трое.

— Егорин, Камушкевич и ты, правильно?

— Правильно.

— Егорин убит, Камушкевич пропала. Остаешься ты. Правильно?

— Не правильно. — Тимур отвернулся, чтобы не видеть этого внимательного взгляда. — А эта, ну, которая заявила, она тоже была!

— Была. — Согласился Иван Юрьевич, закуривая. От запаха сигаретного дыма рот наполнился слюной, курить хотелось неимоверно, но унижаться и просить Салаватов не станет. Конечно, может, Иван Юрьевич и догадается угостить, хотя вряд ли, видно, что своим упрямством подследственный конкретно его достал.

— Была, только вот часа через два после убийства.

— Зачем она вообще приперлась?

— Ну… Хотя, чего уж там. Был звонок от мужа, который кричал что-то невнятное, потом ей показалось, будто она услышала грохот, и связь оборвалась. На ее звонки супруг не отвечал, вот госпожа Егорина и забеспокоилась. Помчалась на остров, наняла перевозчика, зашла в дом и увидела труп своего мужа. Кстати, у дамочки хватило мозгов тихо убраться с острова. Теперь понимаешь, что тебе деваться некуда? Доказательств выше крыши.

— А, если она раньше приехала? Убила, уехала назад и устроила спектакль со звонком.

— Ну, — Иван Юрьевич стряхнул пепел прямо на бумагу, поморщился и ладонью смахнул на пол, — оно, конечно, бывает и такое, только остров — это ж не дом, до него так просто не добраться, а записи в журнале аренды совпадают со словами гражданки Егориной. На остров она приехала после убийства, понимаешь?

— Может, она не на станции лодку брала. — Салаватов чувствовал себя мамонтом, тонущем в бездонной смоляной яме. С каждым новым вопросом, с каждым новым доводом, он все глубже погружался в вязкую черную смолу. Скоро она залепит глаза, затечет в уши, забьет нос и рот, оставив его слепым, глухим и беспомощным перед лицом правосудия.

Вопрос, кто дает право судить?

Ответ… Ответа нет.

— Будь спокоен, проверили все окрестные деревни, никто за лодкой не обращался.

— А если она с мужем заранее договорилась? Если это он ее привез?

— А назад как? По воде, аки по суху? Его катер на месте, у причала стоит, так что, кончай Ваньку валять, давай, бери бумагу и пиши, за что ты их убил, и куда тело спрятал!

— Я — не убивал!

— Твою ж мать! — Иван Юрьевич вспылил и даже кулаком по столу ударил. — Слушай, вот ты мне скажи, чего ты добиваешься?

— Чтобы вы мне поверили.