— Спасите! Помогите! — Лучше, но все равно не то, вместо того, чтобы лететь к людям, крики раздавленными бабочками падали на прелую листву. Что же делать? Что… от волнения, я совсем забыла про рану, и оперлась на больную ногу.

— Мамочки! — Вопль получился приличный. Услышали или нет? Собака снова залаяла, а вот люди? И я решилась. Зажмурившись, чтобы было не так страшно, я размахнулась и изо всех сил ударила по ране.

Господи, неужели бывает такая дикая боль…

Я кричала, кашляла, давясь собственным криком, и снова кричала, уже просто от боли.

Пусть она уйдет, господи, пусть уйдет…

Тимур

Катер замер, покачиваясь на волнах. Сухие, прогретые солнцем доски старого причала поскрипывали под ногами, прозрачная вода притягивала взгляд, а песчаный пляж ни на йоту не изменился. Да и с чего бы ему меняться, белый песок, аккуратные камушки, а чуть дальше — зеленая полоса травы и лес. Песок моментально забился в ботинки, но придется терпеть, с обувью некогда возиться.

— Ну, куда теперь? — Иван Юрьевич хмурился, кусал губы и нервно озирался по сторонам, на острове ему не нравилось, и вся затея с поездкой казалась глупой: а ну как подозреваемый сбежит? Впрочем, куда ему бежать с острова-то, да и охрана спать не собирается, ребята молодые, надежные. И собака с ними, здоровая такая овчарка с умными глазами. Собак Иван Юрьевич уважал за ум и честность, которые столь редко встречаются у людей.

— Туда. — Махнул Тимур в сторону леса. Честно говоря, он совершенно не представлял, что делать дальше. Лисий остров радовал глаз пышной зеленью, а слух — заливистым птичьим пением, такое ощущение, что сюда вообще не ступала нога человека. Овчарка, точно почуяв неуверенность Салаватова, громко гавкнула. Тимур тайком показал ей кулак: тут только этой твари не хватало. Зверюга ощерилась и залаяла уже в полный голос.

— Фу. — Охранник дернул поводок, призывая собаку к порядку. — Фу, сказал.

Однако черная с рыжими подпалинами тварь и не думала успокаиваться, она лаяла так, что хотелось заткнуть уши пальцами. Или огреть ее по голове, чтобы заткнулась.

— Угомони. — Попросил следователь и на всякий случай отошел от собаки подальше, мало ли, собаки, бесспорно, животные умные, но и с ними всякое случится может. А вдруг бешенство? Вон как слюна с клыков брыжжет. И на хозяина, который беспомощно поводок дергает, псина обращает внимания не больше, чем на конвоируемого. Лает куда-то в лес и рвется с поводка.

— Да не случалось с ней такого, Иван Юрьевич, Найда, она ж умная, а тут чегой-то… совсем, видать… — Оправдывался молодой совсем парень. — Фу, сказал!