Шэрон заплакала, как и каждый раз, когда смотрела это раньше. Она оплакивала его боль и свое одиночество. Она плакала, потому что заставила его продолжать, когда он хотел остановиться, и это стоило ему жизни и лишило их будущего. Больше всего она оплакивала своих детей, которые вырастут с воспоминаниями о мученике, но без отца.

Но Шэрон также понимала, что собственной смертью Зеленый Человек достиг своей цели. Его прощальное письмо о смертельной опасности, которую представляет для Земли и особенно ее атмосферы метод гидроразрыва пласта, было получено и опубликовано в «Вашингтон пост», вызвав общенациональный протест, в первую очередь среди молодежи. Идея о том, что нефть и газ являются «безопасным и необходимым» переходным топливом, теперь обсуждалась повсюду – как в школьных клубах, так и в Сенате. Гигантским компаниям, добывающим топливо на сотни миллиардов долларов, внезапно пришлось оправдывать выбросы метана и других опасных газов; они столкнулись с такими вопросами, на которые даже самые сообразительные лоббисты и креативные апологеты-ученые не могли внятно ответить.

Что, вероятно, еще важнее, смерть и мученичество Зеленого Человека завоевали ему даже более высокий, чем при жизни, статус среди молодежи, которая будет решать судьбу страны на следующих выборах. Он стал вездесущим, его слова и образ возникали везде: в книгах, на автобусах, на футболках студентов. И это уже был не тот образ, который придумал художник. Его реальная личность была известна. Зеленый Человек был Полом Сайерсом – Зеленый Человек стал Митчем Фарли. Он имел двоих детей, которых воспитывал в маленьком мичиганском городке, и весь мир знал, что он был женат на женщине по имени Шэрон. В ФБР и Министерстве внутренней безопасности это тоже было известно, и она никогда больше не будет чувствовать себя в безопасности, но в то же время это заставляло ее гордиться.

Она вытерла слезы, подошла к окну и стала смотреть на лунную дорожку на озере. Ей придется рассказать обо всем детям. Гас уже о многом догадался. Дети чувствуют себя одинокими и хотят познакомиться со сверстниками и, как это всегда было раньше, иметь доступ в интернет. Они должны были понять, почему их семье придется держаться особняком по крайней мере в течение нескольких лет и почему они будут обучаться дома и проводить так много времени на этой ферме. Они должны знать, почему им скоро придется слегка изменить внешность.

Ирония судьбы заключалась в том, что весь мир знал правду, кроме них двоих. Но будет лучше, если они услышат это от нее. Она расскажет им на следующее утро, когда они соберутся на завтрак на веранде с видом на озеро. Будут слезы и гнев, но будут также любовь и гордость, и эта семейная тайна крепко свяжет их на десятилетия вперед и станет легендой.