— С вами все в порядке, Ольга Ивановна? — Та лишь замотала головой, закрыв лицо руками.

— Не понимаю, зачем Анне все-таки было убивать Марину? — промолвила Вера вполголоса.

— Анна — душевнобольной человек, что вы от нее хотите? Смерть матери оставила след в ее сознании. Возможно, она с детства ненавидела сестру, считая ее виновной в том, что мать решила покончить с собой, — размышлял Холмс. — Посудите сами. Взрослая женщина увлекается другим мужчиной — Штольцем, уезжает с ним из России. А Марина, которой на тот момент лет двенадцать или около того, бунтует и предпочитает остаться с отцом в России. Мать оставляет дочь, и чувство вины не покидает ее, даже когда рождается Анна. И маленькая девочка постоянно ощущает это. Она растет и понимает, для мамы всегда важней оставленная Марина, а не она. И культивирует ненависть к сестре. И когда она приезжает жить сюда, ненависть становится сильней. Результат мы сегодня увидели.

— Но как Анна все это осуществила? — вздохнула Вера.

— Во время перформанса она находилась наверху, на бревне, возможно, ждала подходящего случая или наблюдала. А когда Марина оказалась на стуле с петлей на шее, поняла, что это ее шанс отомстить сестре за мать. Перешла под крышей, по бревну на другую сторону зала, спустилась по лестнице за правой кулисой, где и расположен пульт. А поскольку она знала, как здесь все устроено, легко нашла кнопку, запускающую механизм подъема троса с крюком, на который привязали веревку с петлей. И точно так же забралась назад по крыше, чтобы незаметно спуститься с другой стороны, где Вера ей и помогла. Но вот беда: возле пульта в спешке обронила пуговку да еще и оставила следы крови, поранив ногу о гвоздь.

— Ну, а вы что скажете, молодой человек? — обратился Ватсон к Виктору, который, после того как увели Анну, отстраненно стоял у стены. — Вы по-прежнему хотите на ней жениться?

— Даже если она и совершила… это, то в помутнении рассудка, — замотал головой Виктор. — Я буду добиваться психиатрической экспертизы, и она не сядет в тюрьму.

— Лечебница — не лучшая альтернатива, вас никто не осудит, если вы оставите девушку, — отметил Холмс.

— Послушайте, я люблю Анну! К тому же, я в состоянии оплатить ей самое лучшее лечение.

— Ну конечно, и от Марины она наверняка унаследует что-нибудь, — добавил Холмс. — Полиция, кстати, проверила ее сейф. Пока ничего, но расследование продолжается.

— Как жаль!

— Отнюдь! Как выяснилось, в этом доме есть тайник, о существовании которого никто, кроме Марины, не знал, а теперь вот знаем мы. — Холмс довольно потер руки. — Жаль, специалист придет только утром, чтобы вскрыть его. Но мы готовы подождать.