Хинде пожал плечами.
– Я не виноват в том, что вы задаете неправильные вопросы.
– Я спросил, кто.
– Вам следовало спросить, как его зовут.
Молчание. Хинде размеренным движением наклонился вперед и поставил бутылочку на прикроватный столик. Харальдссон проследил за движением взглядом. Остановил его на стеклянной бутылочке. Подумал, не взять ли ее назад. Видит бог, Хинде не заслужил ее. Первый вопрос Харальдссон задал плохо, но от ответа на второй Хинде просто уклонился.
– Я хочу еще одну вещь, – прервал его размышления Хинде.
Харальдссон быстро переключился. Одно желание, один вопрос. Еще не поздно уйти отсюда победителем.
– Вот как, что именно? – спросил Харальдссон с плохо сдерживаемым нетерпением.
– Я хочу завтра позвонить Ванье Литнер из Госкомиссии.
– Зачем?
– Хочу с ней поговорить.
– Ладно. Как зовут того, кто убил четырех женщин? – выпалил Харальдссон, едва не вскочив со стула. Уже совсем близко.
Эдвард медленно покачал головой.
– У вас больше не осталось права на ответы.
– Ведь я же согласился позволить вам позвонить Ванье? – Сидеть Харальдссон больше уже не мог. Он встал и шагнул к кровати. – За это полагается ответ.
– Но вы спросили, зачем я хочу ей позвонить. Я ответил. Правдиво.
Харальдссон остолбенел. Было прямо видно, как из него вышел воздух. Его «зачем» выскочило машинально. Это даже не был вопрос. Ведь ясно же, что Хинде хочет поговорить с ней, иначе бы он не просил дать ему позвонить ей. Это не считается. Хинде жульничает. Но Харальдссон умел при необходимости давать симметричный ответ. Пора это показать.
– Можете забыть об этом телефонном разговоре, – заявил он и в подтверждение своих слов погрозил Хинде пальцем. – Если не назовете мне имя.
– Не нарушайте данных обещаний, Тумас. Во всяком случае, со мной.
Внезапно Харальдссон увидел другого Хинде. Несмотря на то, что тот неподвижно сидел на кровати, не меняя позы. Несмотря на то, что он не повысил голоса. Его глаза потемнели. В сказанном им присутствовала мощь, которой Харальдссон прежде не слышал. Он излучал серьезность. Угрозу.