Опасность для жизни.

У Харальдссона возникло ощущение, что последним, что видели перед смертью убитые Хинде четыре женщины, был тот человек, который сидел сейчас перед ним. Он попятился к двери.

– Я вернусь.

– Буду всегда рад.

Прежний Хинде опять вернулся, спокойно наклонился вперед и быстро переместил бутылочку и банку в постель, подальше от посторонних глаз. Превращение произошло так быстро, что Харальдссон усомнился в том, что виденное им действительно имело место, но взгляд на гусиную кожу на руке убедил его в том, что ему это не привиделось.

– Вы получите имя, – тихо сказал Хинде. – Когда сделаете последнее.

– Что же? – Харальдссон тоже перешел на шепот.

– Ответьте «да».

– На что?

– Со временем поймете, когда и на что. Просто скажите «да». И я отвечу еще на один вопрос.

Бросив на Хинде последний взгляд, Харальдссон вышел в коридор. Все пошло не по плану. Совсем. Но у него остался еще один шанс. Ответить «да». Что мог Хинде под этим подразумевать? Что ему надо от Ваньи Литнер? Что он собирается делать с полученными от Харальдссона вещами? Вопросов много. Слишком много, чтобы Харальдссон мог сосредоточиться на документе «Лёвхага 2014 – перспективы и цели».

Он решил снова воспользоваться своим гибким графиком и поехать домой. К Йенни.

* * *

Себастиан проснулся около пяти. Спал он лучше, чем предполагал. Сон, как всегда, разбудил его, но не нес в себе столь мощной разрушительной силы, какой так часто обладал. Себастиан расслабил правую руку и потянулся. Рядом лежала Эллинор.

Он осторожно выбрался из постели и надел трусы. Вышел посмотреть, пришла ли газета. Двери в остальные комнаты были распахнуты. Как их оставила она. С некоторой неохотой он отправился их снова закрывать. В три комнаты он не заходил уже несколько лет, поэтому не смог удержаться от того, чтобы заглянуть в них перед тем, как закрыть двери. Квартира действительно роскошная, апартаменты, если смотреть на нее свежим глазом. Ее глазами. Особенно когда в большие окна светит низкое утреннее солнце. Однако открытые двери и комнаты за ними принадлежат другой жизни. Жизни, о которой он не хочет, чтобы ему напоминали. Вторжение Эллинор – это уже достаточное изменение. Остальная часть его жизни останется нетронутой и неприкосновенной.

Накануне вечером они о чем только ни разговаривали. Он и Эллинор. На кухне. Она рассказала о бывшем муже, Харальде, который однажды пришел домой и захотел развестись. Вот так просто. Он встретил другую. Она сказала, что ей это причинило невероятную боль. Заставило усомниться в себе. Это произошло несколько лет назад. Какое-то время она пыталась знакомиться по Интернету, но никого не нашла. Было так трудно. А как получилось у него? Почему он один? Себастиан немногословно, но успешно уклонялся. Предоставлял говорить ей, а сам в основном сидел с чашкой кофе, слушая ее банальности и анализы отношений и сожительства, почерпнутые из женских журналов. Как ни странно, он против обыкновения не испытывал ненависти к каждому слову. Вероятно, из-за всего происшедшего чувствовал слабость и пребывал не в лучшей форме, но, как ни крути, он приходил к одному и тому же выводу.