– Вы быстро доехали, – сказал охранник. – Они думали, что вы появитесь только около двенадцати.

– На дорогах было свободно.

– Харальдссон просил меня сразу провести вас внутрь.

– Но он ведь не будет присутствовать? – Она не смогла скрыть возникшего при этой мысли недовольства.

– Нет, но он хотел знать, когда вы придете. – Охранник запер ее пистолет в серый сейф, взял ключ и вызвал по рации коллегу.

– Посетительница к Хинде прибыла.

Ванья кивнула ему и встала на гравиевой площадке перед караульной будкой. Через несколько минут появился другой охранник и забрал ее. Повел к большой укрепленной входной двери и открыл ее перед ней. Они миновали еще две стальные двери, свернули налево по коридору и поднялись по лестнице на несколько маршей. Казалось, они направлялись не в ту комнату, что в прошлый раз. Однако сказать точно ей было трудно, интерьеры «Лёвхаги» повсюду не отличались друг от друга. Характерные для подобных учреждений голубые стены и относительно плохое освещение. Время тут словно бы застыло. Вскоре охранник остановился и попросил ее подождать.

– Подождите здесь. Поскольку вы одна, нам надо его сперва хорошенько обезопасить.

Ванья кивнула, задумавшись над тем, так же ли они беспокоились бы о безопасности, будь она мужчиной. Вероятно, нет. Впрочем, это, пожалуй, не так уж странно. Хинде, безусловно, обладает специфическим отношением к женщинам. Несмотря на то что Ванья не сомневалась в своей способности постоять за себя, она испытала благодарность. Она относилась к опасности с уважением, хотя никому бы не призналась, что немного нервничает. Ванья вошла в маленькую комнату ожидания и села на простой одноцветный диван. Здесь было душно и довольно темно, единственный свет проникал сквозь маленькое окошко под потолком, снабженное решеткой. Она откинулась на жесткую спинку дивана. Попыталась успокоиться. Весь день прошел в большом напряжении. Совещание, прерванное звонком Хинде, и быстрая, импровизированная поездка в «Лёвхагу». И еще поведение Себастиана. Он сегодня действительно перешел все границы и, похоже, вообще не на шутку разошелся. Через несколько минут после того, как она отъехала, ей позвонил Торкель и сообщил, что Себастиан отправился следом на машине Урсулы. После этого Ванья всю дорогу ехала с мигалкой и, к счастью, так и не увидела машину Урсулы в зеркало заднего вида.

Какое-то время она подумывала позвонить коллегам и попросить их остановить Себастиана, но это было бы напрасной тратой ресурсов, хотя она не сомневалась в том, что он не придерживается ограничений скорости. Кроме того, теперь Себастиану наверняка уже не долго осталось у них работать – единственное положительное во всей ситуации. Она понимала, что Себастиан чувствовал себя загнанным в угол от того, что произошло. Каким бы хладнокровным и бесчувственным он ни был, это на него, естественно, подействовало. Тем не менее то, что ему вообще разрешили продолжать участвовать в расследовании, казалось безумием. Ей никогда не понять того, что Торкель, которого она все-таки уважает, так долго его защищал. Правда, она не знала Себастиана во времена его величия. Вероятно, дело в этом. Она не видела его в действии. Ведь Торкель не идиот. За исключением этой ошибки, он лучший из начальников, с кем ей доводилось работать, и она решила не слишком зацикливаться на происшедшем. Книга Себастиана даже когда-то произвела на нее большое впечатление. Значит, раньше что-то в нем было. А теперь уже нет. И сейчас это понял даже Торкель.