– Послушай меня, Торкель. Хинде сбежал.

– Что за чушь ты несешь?

– Ты должен мне верить. Я думаю, он охотится за Ваньей.

– С какой стати? Почему ты думаешь, что он сбежал?

Себастиан ощущал резко нарастающее раздражение. Следом притаилась паника и только и ждала, чтобы разорвать его на куски, но он сдерживал ее. Ему требовалось производить рациональное впечатление. Не паническое, иначе Торкель ему ни за что не поверит. А ему это было необходимо. Речь могла идти о минутах.

– Я не думаю, что он сбежал. Я знаю, что он сбежал. Я звонил в «Лёвхагу». У тебя там есть телевизор?

– Да.

– Посмотри текстовое телевидение. Там это должно быть. При транспортировке больного из «Лёвхаги» исчезла «скорая помощь». Это был Хинде.

Серьезность в голосе Себастиана подействовала на Торкеля. В нем присутствовал напор, которому было трудно противостоять. Торкель включил пультиком телевизор и выбрал первый канал. Текстовое телевидение. Эта новость шла первой строкой.

– Тут не написано, что это Хинде.

– Если ты мне не веришь, позвони этому проклятому идиоту Харальдссону.

Себастиан опять пошел. Ему требовалось ощущать, что он куда-то направляется. Что-то делает.

– Я тебе верю, верю, но зачем ему охотиться за Ваньей? Я не понимаю. Остальные убийства были направлены против тебя. Зачем же ему охотиться за ней?

Себастиан набрал побольше воздуха. Они подошли к границе, через которую ему никак нельзя переступать, но казалось все более и более невозможным держать это в себе.

То, что он знал.

То, что с большой долей вероятности знал и Хинде.

Правду.

– Ты должен просто поверить мне, – единственное, что он смог выдавить из себя. – Торкель, пожалуйста, поверь мне. Позвони ей. Мне она не отвечает.

– Ты с ней спал? – Голос полон недоверия.

– Господи! Нет, черт возьми! Но я видел это по нему, когда он встретился с Ваньей. Она что-то в нем пробудила. Я был там. Он видел, что мы коллеги. Для него этого достаточно.