Ванья встала с дивана и пошла в спальню, к принтеру, взяла бумаги и, перелистывая их, направилась обратно в гостиную.

Двадцать три имени и адреса.

Один из них нужный.

Ванья пошла к журнальному столику и телефону. Когда ей оставалось пройти несколько шагов, телефон зазвонил.

– Ванья, – ответила она, не глядя, кто ей звонит.

– Привет, это Харриет из отдела кадров.

– Привет!

– Я не помешала?

– Отнюдь.

Ванья не могла сдержать улыбки. Она почувствовала, как все тело буквально пронзило предвкушение. Харриет отвечала в Главном полицейском управлении за повышение квалификации и международные обмены, ей предстояло открыть Ванье дверь, через которую та сбежит. Она покинет страну. Будет смотреть только вперед. Ей требуется передышка, время, чтобы сосредоточиться на самой себе. Естественно, она будет следить за судебным процессом и его последствиями, но на расстоянии. Благодаря географической удаленности, она сможет позволить себе роскошь остаться в стороне. Ей это необходимо. Она слишком долго была хорошей девочкой, делавшей все, что от нее ожидали. Со временем ей придется снова заняться отношениями с отцом, со временем они опять обретут друг друга, в этом она не сомневалась, но, чтобы достичь этого, ей нужно иметь силы. Сейчас их нет. Она устала. Ей немногим больше тридцати, а она устала. Почти от всего. ФБР и США вернут ее к жизни. Сейчас ей хотелось только бросить все и выскочить через дверь, которую открывает перед ней Харриет.

– Мне искренне жаль, – услышала она слова Харриет и поначалу ничего не поняла.

Неужели ей известно, что произошло с Вальдемаром? Вполне возможно. Полиция мало отличается от других рабочих мест, сплетни здесь распространяются по коридорам так же стремительно, как и везде.

– Спасибо, но что вышло, то вышло. В данный момент от меня мало что зависит, – сказала Ванья, отложила на журнальный столик распечатки, подошла к окну и посмотрела в сторону видневшегося за все более редеющей растительностью района Гердет.

В трубке наступило молчание. Удивленное молчание. Такое, которое возникает, когда полностью теряют нить разговора.

– Я не совсем понимаю… – и вправду послышалось от Харриет.

– Мой отец, – ответила Ванья тоном, который, как она надеялась, показывал, что ее это не настолько тяготит, что им надо углубляться в данную тему.

– Что с ним?

– Он же… – начала было Ванья, но осеклась.

Харриет не знает. Однако она начала разговор с того, что ей чего-то искренне жаль. В груди закрутился маленький шарик беспокойства.

– Ничего, не обращай внимания, – продолжила Ванья. – О чем ты говорила?