– Мы вместе работали, но его выгнали раньше, чем я ушел из Госкомиссии. Когда же… лет пятнадцать назад.

– А сейчас, сейчас вы поддерживали контакт?

– Мы иногда виделись. Он был довольно одинок. Знаешь, он развелся, потерял семью. Такого говнюка, как он, мало кто выдерживал.

– Кроме другого говнюка.

– Вероятно.

Ванья замолчала, переваривая услышанное. К своей радости Себастиан заметил, что она слегка опустила руки, немного расслабилась. С одной стороны, хорошо, с другой – плохо. Поскольку самая страшная ярость поутихла и Ванья включилась в разговор, она стала вдумываться и анализировать. В нынешней ситуации для Себастиана это было опаснее. Вопросами начнет управлять ее разум, а не эмоции.

– Но если кто-то дал Тролле задание проверить отца, почему же этот человек не получил материалы расследования? Почему он отдал их тебе?

Трудный вопрос с легким ответом. Потому что задание накопать кучу дерьма про Вальдемара Литнера поручил Тролле Себастиан, но это единственное, чего говорить нельзя ни в коем случае. Пришло время полностью отойти от правды.

– Не знаю, возможно, они не сошлись в цене, возможно, Тролле почему-то разозлился и решил напакостить.

– И поэтому он отдал материалы тебе.

– Да.

Они все время упирались в одно и то же. Вероятно, потому что Себастиан сам слышал, как неубедительно звучат его объяснения. Существовали значительно более правдоподобные варианты развития событий.

Тролле мог пойти в полицию.

Мог уничтожить то, что накопал.

Мог оставить папку лежать в ящике у себя дома.

Почему он отдал материалы Себастиану? Необходимо заставить Ванью прекратить думать об этом. Усилить причину.

– Не знаю, может, он боялся держать это дома или просто хотел, чтобы кто-нибудь посмотрел, что он собрал. Как я уже говорил, он был довольно одинок.

– А что сделал ты, получив эти данные? – спросила Ванья, похоже, хотя бы на мгновение отключившись от причины попадания расследования к Себастиану. Пора возвращаться к полуправде.

– Ничего. Прочитал и решил ничего не предпринимать. Когда же потом Тролле умер…

– Он говорил, какое имел отношение к Эдварду и Ральфу? – перебила Ванья.