– Когда тебе покажется, что им больше не выдержать, – сказал мужчина в очках, – продолжай еще двадцать секунд, а потом еще десять.

Снова и снова.

У обоих мужчин вокруг ступней и запястий обильно текла кровь, левая рука Хамида свисала над цепями под странным углом. Никто из них больше не кричал. Они даже не говорили. Не просили. Были не в силах даже шептать. Они лишь таращились уже омертвевшими глазами каждый раз, когда убирали полотенце и задавали вопросы. Их дыхание становилось все слабее и слабее. Вскоре оно уже превратилось в сиплое пыхтение.

Где? Когда? Кто еще?

Снова и снова.

Они сделали перерыв. Вышли покурить. Никто почти ничего не говорил. Вернулись обратно и продолжили.

Саид умер первым. Просто перестал дышать. Сухое утопление, констатировал рыжеволосый американец и стал пытаться оживить его искусственным дыханием рот в рот. Безрезультатно. Худощавый уселся верхом на безжизненного мужчину и принялся делать ему массаж сердца, а рыжеволосый продолжал вдыхать кислород в поврежденные легкие. Безрезультатно. Чарльз почувствовал, как у него зарождается неприятное предчувствие. Плохо дело. Очень плохо. Эти афганцы не являются гражданами Швеции, но один из них, мертвый, имеет постоянный вид на жительство. Усиленные методы допроса – это уже достаточно плохо, но их все-таки можно оправдать. Над открытым обществом нависла угроза. Необходимо защищать демократию. Конечно, нынешние времена требуют жесткости. Но это? Как, черт возьми, из этого выпутываться?

Американцы бросили попытки оживить афганца. Вернулись к Хамиду. Чарльз предполагал, что они отпустят его, прекратят, ему представлялось достаточно очевидным, что они ничего не знают. Но американцы его удивили. Они сорвали полотенце и повернули голову Хамида налево, так, чтобы он увидел своего товарища. Он сумел лишь слабо заскулить, после чего полотенце вернулось на место и они начали снова.

Хамид выдержал еще полчаса.

Рыжеволосый и мужчина в солнцезащитных очках покинули страну. Чарльз сообщил Александру, что Хамида и Саида никогда не найдут. Если удастся закрыть расследование дела об уклонении от депортации, начатое полицией Сольны, то все будет в порядке.

Чарльз знал идеально подходящего для этого задания человека. Как ему думалось.

Но Адам не оправдал ожиданий. Не понял. Не захотел понять.

Вместо того чтобы просто принять дело и похоронить его, он начал заниматься расследованием. Посетил семьи, вынюхивал сплетни в МИДе. Александр, естественно, сумел положить расследованию Адама конец, но Адам по-прежнему представлял собой проблему.