Урсула по-прежнему сидела молча, прижав телефон к уху. Теперь она ощущала взгляды Себастиана, но не хотела на него смотреть.

– Замечательно, – выдавила она из себя в основном потому, что чувствовала необходимость что-нибудь сказать. В трубке повисло молчание. Ей очень хотелось прервать его, но она представления не имела, что говорить. Торкель кашлянул, будто поняв, что поставил ее в крайне трудное положение.

– Было глупостью звонить, но мне хотелось, чтобы ты знала.

– Я и так знала.

Казалось, Торкель так торопился закончить разговор, что не услышал последних слов.

– Да. Извини, – произнес он. – Увидимся завтра.

– Да, конечно.

На этом он отключился. Урсула медленно положила телефон на место, пытаясь привести в порядок выражение лица, мысли и голос. Когда она посчитала, что все под контролем, она посмотрела на Себастиана.

– Это был Торкель…

– Что он хотел?

– Ничего. Работа. Думаю, он слегка выпил…

Знать больше Себастиану явно не требовалось. Он поднял френч-пресс и две чашки.

– Кофе в гостиной?

Урсула кивнула и встала. Понадобится немного больше времени, чтобы забыть только что законченный разговор.

Эллинор набрала код и, когда в двери зажужжало, распахнула ее и вошла. Включив свет, она оглядела хорошо знакомый подъезд. Он наверняка думает, что она глупая. Что она придет, когда он будет начеку. Позвонит в дверь и устроит сцену. Станет доставать его эсэмэсками и телефонными разговорами. А она никак не проявлялась. Не звонила, не писала, не приходила сюда. Ждала своего часа. Если Эллинор хорошо знала Себастиана, а теперь она с сожалением думала, что так оно и есть, то он к этому времени уже почти забыл о ней. Наверняка он радовался тому, что так легко от нее отделался, и после того, как выставил и унизил ее, не вспоминал о ней ни секунды. Но она это изменит. Он узнает, что с ней нельзя обращаться как попало. Мужчины уже предпринимали подобные попытки.

Например, Йоран, ополченец из Аспуддена.

Он так ей и представился: Йоран Йёнссон, ополченец. Занятие, которое для большинства находилось где-то между необходимостью и развлечением, было для Йорана не меньше, как призванием. Он относился к своей задаче с величайшей серьезностью. Вопрос заключался в том, сможет ли лично он спасти Швецию, если придут русские. Угрозу представляли именно русские, это Эллинор выучила. Всегда русские.

Однако Йорану пришлось покинуть обожаемое ополчение. Сам виноват. Если бы он не угрожал ей побоями, ей не потребовалось бы вооружаться. Ее никогда бы не заинтересовал его восьмисотсемидесятичетырехграммовый пистолет «Глок».