Ванья сразу поняла, что это означает.

Хотя она и не помнила со школы схему скрещивания, ее познания освежили годы общения с Урсулой и ее анализы мест преступления.

Родитель с кровью АВ не может иметь ребенка с нулевой группой.

Она не могла сразу осознать последствия услышанного. Слишком оглушительно. Слишком много. Билли наклонился и обнял ее. Она крепко вцепилась в него, боясь, что иначе не выдержит.

Билли ничего не говорил, но напряженно размышлял.

Его интересовало, какая группа крови у Себастиана Бергмана.

Он был почти уверен, что не АВ.

Эллинор сняла с джемпера бейдж и положила его в один из маленьких металлических шкафчиков, стоящих вдоль стены в помещениях для персонала универмага. Она забрала куртку и сумку и закрыла дверцу шкафчика. Сумка была тяжелее обычного, или Эллинор просто внушила себе, что может это почувствовать? 874 грамма – немного, но тем не менее ей казалось, что она ощущает разницу. Возможно, это психологический эффект. Как если думаешь, что принял лекарство, то чувствуешь себя лучше, хотя принял всего лишь таблетку с плацебо. Она повесила сумку на плечо – тяжесть все-таки ощущалась – и направилась к служебному выходу. По пути попрощалась с тремя коллегами. Те собирались выпить по бокалу вина, она знала, они приглашали ее с собой, но Эллинор отказалась.

У нее были другие планы.

Она вышла на улицу Местер-Самуэльсгатан и застегнула куртку. Огляделась. Сперва надо зайти куда-нибудь поесть. Ресторан «Йенсенс Бёфхус» прекрасно подходит. До него всего несколько сотен метров по той же улице. Придерживая одной рукой ворот куртки, чтобы не так продувало, она пошла в сторону ресторана. Навстречу попадались какие-то люди. На нее никто внимания не обращал.

Никто не знает, что она – больная домработница, которую трахают.

Никто не знает, что ее сумка сегодня немного тяжелее.

Никто не знает. Пока.

Торопиться некуда. Сейчас она спокойно съест отличный бифштекс, выпьет бокал вина, возможно, два. Завершит ужин кофе с маленьким трюфелем, если у них такие есть. Времени у нее предостаточно. Метро тоже рядом, если потом не захочется идти домой к Себастиану пешком.

Квартира сияла чистотой.

Торкель обычно старался поддерживать в ней чуть больший порядок, когда не углублялся в какое-нибудь расследование. На этот раз квартира еще не успела зарасти, но он все равно решил взяться за большую уборку, в основном, чтобы чем-нибудь занять время.

Он убирал вещи, пылесосил, проходился влажной тряпкой, вытаскивал коврики и перины во двор, выбивал их, стелил чистое белье и встряхивал постельные принадлежности. Открыв гардероб, он задумался, не проветрить ли одежду, но почувствовал, что всему есть предел.