В восемь часов он закончил. Приняв душ, он уселся на очищенный от пыли диван и включил телевизор, сразу заскучал и выключил его. Вышел на кухню и открыл холодильник. Есть не хотелось. Он взял бутылку пива и сел с утренней газетой. Минут через пятнадцать у него зазвонил телефон.

– Здравствуйте, Аксель Вебер, «Экспрессен», – донеслось из трубки, как только он ответил.

– Приветствую.

– Прошу прощения за поздний звонок, но вы пришли к чему-нибудь с теми трупами на горе?

Поначалу вопрос его удивил, но потом Торкеля осенило, что, кроме него и его команды, никто не знает, кого они нашли. Согласно официальной версии тела на горе оставались неопознанными.

Надо выбирать себе войны.

Он выдал Веберу официальную версию и положил трубку.

По поводу выстрелов в Сёдертелье не существовало даже официальной версии. Разведывательное управление молчало наглухо. Они отказывались даже комментировать сведения о том, что убитый Чарльз Седерквист у них служил. Если Торкель правильно истолковывал лежавшую перед ним писанину, то через день-другой все это сойдет на нет, а потом и вовсе исчезнет. Никакого судебного процесса для отслеживания, никаких скорбящих родственников, которые могут выговориться, криминальные группировки не замешаны. Без этих ингредиентов парочка выстрелов в Сёдертелье со смертельным исходом особенно долго в новостях не продержится.

Закончив разговор с Вебером, он так и остался сидеть с трубкой в руке.

Аксель Вебер, криминальный репортер.

Неудобный, но талантливый.

Если дать ему личности убитых, он сразу свяжет трупы из могилы с Чарльзом Седерквистом, от силы пристегнет их к убитому в Альмнесе человеку – явно тому, кого они называли Иосифом, и под конец, возможно, доберется до исчезнувших Хамида и Саида.

Он сегодня встречался с вдовой и сыном Хамида. Лгал им. Изворачивался. Давал им понять, что со смертью Чарльза и Иосифа им дальше никуда не продвинуться. Никто не продвинется.

Но вот позвонил Вебер.

«Надо выбирать себе войны. Или предоставлять сражаться кому-нибудь другому», – подумал он, набирая номер. Ему ответили после третьего гудка.

– Здравствуйте, это Торкель Хёглунд, Госкомиссия…

Через пять минут он положил трубку. Он по обыкновению проинформировал обратившуюся к ним за помощью местную полицию о завершении расследования. В этом его никто упрекнуть не сможет. Они получили имена последних четырех людей в могиле, так что могут закрыть дело. Он как коллега должен исходить из того, что Хедвиг Хедман и ее персонал не станут распространять такую важную информацию дальше…

Удовлетворенный, с чувством, что совершил нечто запретное, которого не испытывал с подросткового возраста, Торкель встал и прошелся по квартире. Вечер еще относительно ранний. Ему хотелось куда-нибудь пойти.