Он позвонил дочерям.

Не хотят ли они пойти в кино? На любой фильм. Они хотели, но не могли. В другой раз. Торкель поиграл с мыслью позвонить домой Урсуле, но не мог придумать предлога, поэтому звонить не стал.

Он встал, принес бутылку виски и стакан, после чего вернулся обратно на диван, снова включил телевизор и наполнил стакан. Пить в одиночку нехорошо, но, с другой стороны, когда же ему в таком случае, черт возьми, удастся выпить? Первый стакан он выпил более или менее залпом и наполнил еще один.

Урсула сидела на кухне с бокалом вина, пока Себастиан раскладывал по тарелкам купленную им еду. Если бы кто-нибудь, знавший ее историю с Себастианом, сейчас ее увидел, он наверняка заинтересовался бы. Чем она занимается? Четвертый раз за неделю. Иногда Урсулу это тоже интересовало. Но она сформулировала для себя выражение, резюмировавшее ее общение с Себастианом: без претензий.

Сейчас она нуждалась именно в этом. Бегство, способ убить время, глупость – она не знала, что это, но ей было хорошо в компании Себастиана. Она могла расслабиться. Ему никогда не придет в голову, что возможно нечто большее. Ей тоже. Он не скажет: «Я люблю тебя». Во всяком случае, всерьез. Лучше, чем быть одной, но по-прежнему полностью на ее условиях. Вперед с открытыми глазами. Он не моногамен, она тоже. Когда-то он ей очень нравился. Тогда он ее предал. Но это произошло потому, что она слишком многого ждала.

От совместной жизни. От верности. От жизни вообще.

Кроме того, общаться с ним было приятно. Помимо того что у них имелось много тем для разговора, с ним что-то происходило, когда он оказывался наедине с женщиной. Он становился более чутким, казался более открытым, более заинтересованным. Она не строила иллюзий относительно того, что это ради нее, он, вероятно, вел себя так же, независимо от того, какая женщина сидит за столом. Чистейший автопилот. Он так долго с маниакальной навязчивостью совращал женщин, что, когда оказывался один на один с представительницей противоположного пола, его мозг автоматически отключал ген мерзавца. Все ради того, чтобы переспать. С Урсулой он на этот раз такой возможности не получил. «Пока», – добавила она про себя, когда он поставил тарелки на стол и улыбнулся ей.

– Можно есть, – сказал он, выдвинул стул и сел.

Телевизионные программы продолжались, но бутылка почти опустела, как обнаружил Торкель, наполняя еще один стакан. Она не была полной изначально, но он, вне всяких сомнений, выпил довольно много. Достаточно для того, чтобы опьянеть. На диване, в одиночестве перед телевизором. До чего он жалок. Он выпрямился, голова немного шла кругом. К тому же горело в желудке. Надо бы чего-нибудь поесть. Но это опять возвращало к тому же – к одиночеству. Готовить еду самому себе тоскливо. Еще тоскливее идти одному в ресторан. У дочерей на этот вечер другие планы. В ближайшие годы таких ситуаций меньше не станет. Надо обязательно познакомиться с молодым человеком дочери, напомнил он себе. Пока тот еще присутствует – в таком возрасте отношения обычно сохраняются не слишком долго. Пустые мечты? У Ивонн есть Кристофер. А что есть у него? Кто есть у него? Никого нет.