Сзади раздались глухие шаги, и в гостиную вошел низкорослый седой мужчина в легком светлом костюме, идеально подходящем для этого сезона в Кранцберге. Звали этого человека Николай Урусов. Он был одним из королей промышленности Понти́и. Сумев в начале девяностых получить металоперерабатывающий комбинат, Урусов за десять лет смог создать целую плавильную империю на территории республики, империю, с которой считались даже соседние государства. К середине нулевых Урусов имел долю во всех сколько-нибудь крупных предприятиях по производству металла, что позволяло ему размещать заказы по переработке металла исключительно на своих заводах. Александр любил этого старика. Он ему чем-то напоминал гоголевского Тараса Бульбу. Казался настоящим крепким хозяйственником, которому просто не повезло оказаться в Понти́и в эти годы. Решительный, бескомпромиссный и жесткий. А ещё он был отцом Анастасии. Его Анастасии. Он всегда поражался превратностям судьбы. Его отношения с Анастасией расстроились, а с её отцом только крепли. Интересная штука жизнь.

— Мы давно не виделись, — сказал Урусов, — однако вижу, что ты не меняешь свои привычки.

Верховский открыл винный шкаф и достал оттуда зеленую запыленную бутылку.

— Старые привычки всегда сложнее узнать, — чем ты чаще меняешь поведение, тем заметнее становишься, вы будете? — молодой человек взглядом указал на бутылку.

— Наливай, — сухо ответил Николай.

Верховский отметил, что старик явно не в духе, и хотя он догадывался о причинах такого состояния, вслух не стал высказываться. Рано ещё было.

— Ты, наверное, хочешь спросить, почему я искал с тобой встречи? — поинтересовался Николай.

Александр покачал головой.

— Я догадываюсь, — сказал он, — у нас с вами не так много общих дел, а те общие дела, которые есть, не требуют личной встречи.

Николай осмотрел молодого человека с головы до ног.

— Умный, — констатировал он, — с тобой уже разговаривали? Что они тебе предложили?

Александр мысленно улыбнулся. Он, как всегда, оказался прав. Урусова волновала «Лига честности», вероятно, несмотря на то, что Урусов манкировал то собрание, которое организовывал Адашев, на него всё равно вышли. И теперь Урусову было важно понять, какое количество обеспеченных людей легло под Тополевича и вследствие этого принять решение, передавать ли свои капиталы в Женеву.

— Разговаривали, — сказал Александр, — но если вы знаете мои привычки, вы знаете мой ответ.

— Почему? — спросил Николай. — Ты же всегда был идейный, сколько я тебя помню. Что же, их идея тебе не близка?

— Проверяет, подумал Александр, значит, боится, значит, те, с кем он разговаривал, уже были на стороне Лиги. Только вот с кем он разговаривал?