— У вас нет предположений, про кого говорит Кирсанова? — спросила Ксения.

— Нет, — сказал Верховский, — но я долго думал об этом и полагаю, что я знаю человека, который может помочь понять это.

— Кто он?

— Художник, — сказал Верховский, — ребята из моей службы безопасности установили, что это он сделал поддельные паспорта, ну, те самые.

Ксения насупилась. Занятно, значит, пока они носом землю рыли, Верховский взял и отыскал. Впрочем, когда у тебя горит земля под ногами…

— Я договорился о встрече с ним, — продолжал Верховский, — но мне бы хотелось, чтобы вы поехали со мной. Это ведь может оказаться полезным. Не правда ли?

Он снова поменял образ. Хотя если бы его сейчас услышал Рауш, то определенно бы сказал, что Верховский отводит от себя подозрение. Может быть, может быть. В конце концов, как говорилось в известном фильме, в разговоре всегда запоминается последняя фраза. Возможно, Верховский думает, что она запомнит только то, что он пригласил её поехать к этому художнику, а в остальном сбил тему разговора, но неужели он настолько глуп, чтобы полагать, что запутает её таким образом. Верховский кто угодно, но точно не дурак.

Ксения взяла орех.

— Я в деле, — сказала она, — поехали.

Если он так думает, пусть. В конце концов, она ничего не теряла, а здоровый риск — это её любимое занятие.

* * *

Хотя сей гениальный план пришел в голову ей, Покровская сильно опасалась, что ничего хорошего из него не выйдет. В лучшем случае их просто убьют. В худшем, — убьют с мучениями. Закавыка была в том, что другого плана не было. Расчет на внезапность и человеческие пороки. Все как всегда.

Их автомобиль въехал на территорию одного из тех коттеджных поселков, в которых любила селиться республиканская элита, то есть в таких, где каждый смотрит, на какой машине приехал, в каком ты костюме или платье, что за обувь на тебе, и где никогда не встретишь лицо из какого-то иного социального круга.

Соболь притормозил возле массивного кирпичного забора, за которым высился такой же массивный кирпичный дом.

Наташа похлопала молодого человека по плечу.

— Выходишь, открываешь капот, возишься, — коротко бросила девушка, — сигнал — как договорились, огонь открывать только в крайнем случае. Не появимся через полчаса, уезжай.

— Понял, — кивнул Соболь, — девочка на мне. Покровская кивнула в ответ.

— Естественно, — сказала она, — её тащить слишком рискованно. Всегда надо оставлять возможность для маневра. Даже в такой ситуации.

Эльмира недоверчиво хмыкнула.

— Почему вы так уверены, что ваш план сработает и вам поверят? — спросила она.